Книга Отчим. Сексолог и девственница, страница 4 – Полина Нуар

Я понимаю намек. Краснею еще сильнее.

— Н-ничего, — бормочу я, уставившись в тарелку.

— Влад — сексолог, — с гордостью сообщает мама, ставя на стол салатницу. — Очень известный специалист! У него своя клиника!

Сглатываю и поднимаю на него глаза.

— Вот как, — смотреть на него сродни пытке. — Сложная, наверное, профессия.

— Временами, — говорит он, глядя прямо на меня. — Многие стесняются. Краснеют. Думают, что это что-то пошлое. А на самом деле… — он делает паузу, отпивает вина. — … это очень тонкая работа. Нужно уметь чувствовать человека. Его страхи. Его… зажимы. Должно быть полное доверие между пациентом и специалистом.

Его взгляд скользит по мне — медленный, оценивающий. Задерживается на мгновение на губах. Мне кажется, что температура на кухне поднимается. Адское пекло.

Под столом он касается моей ноги своей. Случайно задел? Или намеренно.

Его взгляд на мне. Новый отчим почти не смотрит на свою жену.

— Извините, — внезапно вскакиваю. — Мне… я помою посуду. В раковине уже… накопилось.

— Лер, сядь ты! — хмурится мама. — Не горит!

— Нет, нет, я… я не голодна. И вообще, лучше сейчас. Потом засохнет. Придется отмачивать.

Я не смотрю на Влада. Чувствую его взгляд на себе. Пристальный, изучающий. Беру со стола свою тарелку, почти полную, и мамин бокал. Руки дрожат.

— Пусть девочка помогает, если хочет, — слышу я его голос. Спокойный, снисходительный. — Ты устала, дорогая. Иди спать. Мы тут уберемся, и я приду к тебе.

Девочку. От этого слова по спине пробегает холодок.

— Ты просто золото, дорогой! Мама встает, подходит к нему и склоняется, чтоб поцеловать.

Резко отворачиваюсь и встаю у раковины. Включаю воду погромче, чтобы заглушить их звуки. Но их все равно слышно.

Я начинаю мыть посуду, тщательно тру каждую тарелку, пытаясь сосредоточиться на монотонной работе. На теплой воде. На пене.

Но мысли возвращаются к нему. К его рукам. К тому, что он здесь. Никуда не уйдет. Мы будем ночевать в одной квартире.

Мама уходит, а он остается.

Встает. Шаги. Тяжелый, мужские. Так близко.

Я напрягаюсь, продолжаю мыть ту же самую тарелку, хотя она уже давно чистая. Вода течет по моим пальцам.

За моей спиной. Я в ловушке.

— Я пойду, — заикаюсь, не выключая воду.

— Убегаешь? — наконец говорит он.

Голос тихий, только для меня.

— Нет, просто устала и спать хочу.

— Давай тогда я тебе помогу, Лер.

Подходит еще ближе. Прижимается ко мне. Чувствую, как твердая ширинка его джинсов трется об меня.

Его руки окружают меня, и Владислав Юрьевич принимается мыть мамин бокал.

— Ты так и не ответила на мой вопрос за ужином, — его дыхание обжигает мою шею. — Что тебя беспокоит, Лера?

— Ничего, — выдавливаю я. — Все хорошо.

— Не ври, — он говорит мягко, почти ласково. — Ты дрожишь. Как в кабинете. Боишься?

Так близко, что я чувствую жар его тела.

— Я не боюсь, — лгу я, но голос предательски срывается.

— Правильно, — шепчет он. — Бояться нечего. Я же здесь, чтобы помочь.

Выключает воду и обнимает меня за талию. Футболка сразу промокает насквозь от воды.

Я не двигаюсь. Застываю как кролик в кольцах удава.

Его руки ложатся поверх моих. Теплые, большие ладони закрывают мои пальцы, сжимающие губку. Вся спина мгновенно покрывается мурашками.

— Видишь, — его губы почти касаются моего уха. Дыхание теплое, пахнет мятой и красным вином. — Вот так… Потихоньку.