Книга Звериная страсть, страница 12 – Лисавета Челищева

— Ох, кто же этот прекрасный молодец??? — ахнула сестра. — Да и, похоже, знает тебя, Шурк! Откуда?!

— Он гостем нашим был вчера. Бабушка подлечила его после неблагостной охоты… Медведь подрал. — призналась я, утаив существование упырей в рассказе, дабы не запугать сестренку мягкосердечную.

С ее уст сорвался горестный вздох, сочувствующий невыразимым трудностям охотника.

— Бедненький! Подумать только, что его раны после тяжелой охоты были залатаны грубыми руками бабы Озары… А не твоими белыми ручками! — захихикала она.

Мы вскоре пришли на берег реки и присоединились к девицам, предвкушавших живительные объятия воды.

Милава задорно поинтересовалась у меня: — Шур, а почему бы тебе тоже не спустить свой венок по течению вечером? Уверена я, что твой огненноволосый друг с охотой ярой бросится за ним в воду!

Фыркнув, я подтолкнула ее плечом, осуждающе сверкнув глазами.

— Милава, сестрица моя, балакать ты мастерица!.. А ты лучше попробуй, догони меня!

С этими словами мы бросились вдоль берега, погрузившись в легкое соревнование забавы ради. Наш смех чинно гармонировал с ласковым шепотом летнего ветерка, разносясь эхом по реке.

* * *

Пиршество представляло собой грандиозный праздник жизни и всех ее сопутствующих благ. Вся деревня собралась вместе, каждый вносил свой вклад в изобилие, переполнявшее столы. Аромат изысканных блюд наполнял воздух, маня чувства и побуждая вкусовыми чарами предаться пиршеству.

Среди этой суматохи и мы с сестрой вносили свою лепту, неся подносы со свежим амарантовым хлебом и бочонками с различными соленьями из богатого погреба нашего тяти.

Когда мы пробирались через оживленную деревню с дарами, смешки и разговоры разносились по ветру, смешиваясь со стуком деревянных кружек и чарующей мелодией гуслей.

Дойдя до застолья, мы расположились среди веселящейся компании молодых ребят и девиц, жаждущих поскорее принять участие в празднике.

Дымка от костра, где жгли различные благостные травы, окутала нас, голоса и смех слились воедино.

Но стоило мне устроиться на лавке, как до меня донесся знакомый аромат. Он отличался от запаха жженой полыни и зверобоя, что сейчас тлели в костре. Этот запах был свежий и навевал воспоминания о елях и луговых травах, радуя мой нюх больше всего.

Слегка повернувшись, краем глаза примечаю что-то алое по левой стороне от себя. Сразу догадываюсь, кто это может быть.

Рядом со мной ловко занял своё место Лукьян.

Он оживленно беседовал с другим жителем деревни, но его глаза время от времени посматривали на меня, что не могло остаться незамеченным со стороны всех моих родных.

Милава, всегда проницательная, легонько подтолкнула меня локтем в бок, радостно мне улыбнувшись.

— Почему же ты все на меня смотришь-то? — не удержалась я, наконец спросив его после выпитой кружки медовухи. — Вон какие красоты и угощения вокруг! Глазу честному есть куда и покраше взирать.

Лукьян осмотрел мое лицо, примостив щеку о кулак, словно любуясь, и затем довольно расплылся в улыбке.

— Краса ненаглядная твоя все глаза ослепила! — произнёс он хрипловатым голосом. — Смилуйся, Шур, не мучай парня неженатого!

Чувствуя румянец, я отвела глаза, качаясь на волнах приятного смущения.

Меткий толчок коленкой от Милавы послужил хорошим напоминанием о необходимости взять себя в руки и не вестись на его сладкие речи. Языком мелить всякий горазд!