Книга Звериная страсть, страница 48 – Лисавета Челищева

Он простодушно улыбается, поднося тонкий палец к бледным губам.

— Мои братья не видят призраков, но это не значит, что их здесь нет, как видишь… А ты похожа на меня, добрая госпожа, ты можешь видеть то, что другие не видят. Это делает меня самым счастливым обитателем этой усадьбы. — Кирилл осматривает мое лицо, проникаясь нежностью к каждой черточке. — … Знаешь, я был бы счастливее всех на свете, если бы ты позволила мне нарисовать себя. Могу ли я надеяться, что ты согласишься стать моей музой?

Я неловко киваю и встречаю самую искреннюю улыбку, которую когда-либо видела.

* * *

— Какое красивое у тебя колечко, Сирин! Оно серебряное? — щебечет Рати, пока я кладу ему на блюдце медовый пирог.

— Будь оно серебряным, ты бы не смог висеть весь день на ее руке! — констатирует Юргис. Он входит в столовую, облаченный в приталенную красную блузу, которая едва прикрывает его точеную грудь. Я смущенно отвожу взгляд. Не хотелось бы, чтобы из всех парней в этом доме он посчитал, будто привлекает меня.

— А я-то думала, это серебро… — хмурюсь я на обручальное кольцо. — Его подарил мне мой суженый. — улыбаюсь воспоминаниям о Лукьяне. — Мы будем справлять свадьбу летом. Вы все, конечно, приходите! — обращаюсь я к ребятам, собравшимся за длинным столом.

Ратиша, Кирилл, Агний и Юргис. От свечей на их лицах отбрасываются мрачные тени.

Рати вдруг начинает давиться куском пирога, и тот вылетает из его рта прямо в чайную плошку, обрызгивая ворот свитера.

Он закашливается, а Юргис закатывает глаза и жестко стукает по его спине. Чересчур сильно.

— Ну и хрюндец же ты! — качает тот головой. — Да ведь я, кажется, уже говорил тебе?

— Я… Я не свинья! — кашляет мальчик, раскрасневшись.

Кирилл рассеянно водит вилкой по своему блюдцу, словно его здесь и нет. К пирогу он так и не притронулся.

Уловив мой взгляд, он кротко улыбается, отламывая вилкой кусочек, словно нарочно, чтобы уважить меня. Улыбаюсь ему и чувствую легкое дуновение ветерка слева от себя.

Вытянутая изящная рука тянется за куском пирога, помещает его на фарфоровую дощечку и тут же скрывается.

Я оглядываюсь, только чтобы разглядеть в полутьме коридора исчезающую спину Казимира.

Юргис и Рати даже не заметили его, по-прежнему поглощенные своей перебранкой. Кирилл все еще сражался со своей порцией, делая из нее врага.

А вот Агний… Он сидел напротив меня, устремив задумчивый взгляд на коридор. Казалось, он всегда все подмечал — негласный мудрый наблюдатель.

— Эй, человечина! Спрашиваю специально за этого щенка-свина, который чуть не скончался самым тупым образом. — Юргис прерывает мои размышления. — Первый суженый всегда комом, не слышала?

— Юргис, вы с братом ведете себя как звери. — ровным тоном произносит Агний, окидывая их строгим взглядом.

— А я в первую очередь зверь, ага, дорогой Агний! И братишка мой тоже. В нем разве что немножко от свиньи, но в целом он человек волчий.

— Ты мне не брат! Никто из вас не брат! — процеживает сквозь зубы Рати и вскакивает, его стул издает протяжный скрежет. — Вы мне никакие не родственники! Вы — уродственники!!! Особенно ты, козлина рыжая! — прорычал мальчик на Юргиса, опрокинув чашку с чаем на его штанину, и тут же бросился наверх.

— …Думаю, хватит с нас ненависти, братцы. — после паузы торжественно подметил Юргис, приподнимаясь. — Пора переходить к насилию!