Книга Последний поцелуй жнеца, страница 104 – Лисавета Челищева

Несмотря на его растрепанный вид, в том, как его мокрые черные пряди прилипли ко лбу, почти закрывая глаза, была своя прелесть. Капельки воды на его полуобнаженной груди блестели в лунном свете, искушая меня протянуть руку и помочь ему согреться. Но его недавняя жестокость разбила это наваждение.

— Да… Прошу прощения за свою чрезмерную реакцию. Прими же мои извинения.

Его безучастное лицо с оттенком грусти задевает мои сердечные струны, и какая-то часть меня хочет его простить. Но я не могу позволить искусительному облику затуманить мой рассудок.

— Можешь влепить мне пощечину, если тебе от этого станет легче, баронесса, — произносит он, глядя на хмурое небо.

Вздохнув, я поправляю свою меховую накидку.

— Знаешь, может, ты и прав…

Мой взгляд тоже устремляется к небу.

— Конечно, — усмехается он, но на лице, скрытом под надменной маской, внезапно проносится боль. — В чем же я прав на этот раз?

— Насчет моего навязчивого желания собрать всю информацию об убийствах. Наверное, мне стоит остановиться, пока не стало слишком поздно. Да?

Он тяжело вздыхает, массируя виски, как будто его мучает головная боль.

— Откуда мне-то знать? Я лишь выполняю наказ твоего дяди, отговорить тебя от всего этого. Он, крайне вероятно, не хочет, чтобы к твоему имени привязалась лишняя слава, если ты вдруг сама найдешь ключик к ящику Пандоры нашего города.

Жнец прикуривает очередную сигарету — привычка, которую я не одобряю.

— И я это сделаю. Уверяю тебя, — заявляю я сквозь пряную дымку, отдающую мускатным орехом.

Пока мы едем к городу, атмосфера между мной и Эскаром остается напряженной. Он пытается разрядить обстановку очередной своей теорией заговора.

Утомленная, я бросаю на него гневный взгляд, но не успеваю высказать свое раздражение, как происходит нечто странное — Эскар внезапно нагибается к краю своего сиденья, его ресницы подрагивают, а глаза закатываются. Его плечо дергается, содрагая все тело за собой. Он падает в проход, теряя сознание.

Я бросаюсь к нему, мои руки дрожат. Нажимаю на его запястье, и меня охватывает облегчение, когда я наконец прощупываю у него ровный ритм сердцебиения. Достаю из кармана маленькое зеркальце и подношу к его носу, проверяя дыхание тоже. Он жив, но вопрос остается открытым: что же мне теперь с ним делать?

В голове мелькают разные варианты, но одна мысль выделяется среди всего хаоса. Лучше продолжить путь к таверне. Там у него может быть доступ к лекарствам или кто-то, кто сможет помочь, к примеру, его сестра.

Я осторожно убираю пряди волос с его лба, открывая взору красивое лицо, освещенное мерцающим светом луны за окном. Пропорции его лица безупречны: длинный лоб, переходящий в прямой нос, точеные скулы.

Призрачная улыбка родилась на моих губах, когда желание, которое я больше не могла игнорировать, берет верх. Я медленно наклоняюсь к нему, на мгновение замешкавшись. Сначала мои губы припадают к его лбу, а затем я решаюсь оставить невесомый поцелуй и на его губах. Они слегка холодные, отчего по щекам пробегает дрожь.

Внезапный толчок кареты на неровной дороге прерывает эфирное соприкосновение моих губ.

Испугавшись, я отстраняюсь, опасаясь за его самочувствие. Но его не беспокоят ни хаотичная езда, ни мой поцелуй.

Кое-как затаскиваю его с пола обратно на сиденье и устраиваюсь рядом, осторожно приподнимая его шею и кладя голову к себе на колени. Снимаю свой меховой воротник и подкладываю ему, обеспечивая подушку от тряски.