Книга Последний поцелуй жнеца, страница 115 – Лисавета Челищева

Пока я лежу и размышляю над этим, из коридора доносятся голоса.

Я внутренне застонала, осознав, что один из них принадлежал Тимадре.

— …Это моя семья! И если ты посмеешь причинить им хоть какой-то вред, знай, что я без колебаний нанесу ответный удар!

Ее голос подрагивал, в нем был страх. Прежде чем я успеваю поразмыслить над этим, сквозь закрытые двери раздается другой голос — низкий и грубый.

— Вы правда полагаете, что меня хоть в малейшей степени волнует лай старой беззубой собаки? — в словах жнеца плескалась смертоносная доза презрения.

Реакция Тимадры послышалась сразу: неразборчивая ругань на вульпинианском и звуки ее каблуков спешащих по коридору.

Когда все стихает, с тихим щелчком дверь в мою спальню открывается.

Я притворяюсь бессознательной, затаив дыхание.

Балдахины тихо отодвигаются в сторону, и ощущение чьего-то присутствия нависает надо мной. Это он, я знаю.

Вес на кровати слегка смещается, когда он опускается на край, и сладкий древесный аромат мускуса обволакивает мои чувства. Одинокие капли падают в миску с водой где-то рядом — звук едва достигает моих ушей.

Я подавляю желание вздрогнуть, когда теплое полотенце опускается на мой лоб, прокладывая дорожку от щеки к подбородку. Прикосновение — осторожное, невесомое.

— …Я знаю, баронесса, знаю. Отдыхай, теперь я здесь.

С этими словами, Эскар накрывает меня вторым одеялом.

Он поднимается с кровати и медленно направляется к большим окнам, из которых открывается вид на залитые лунным светом сады.

Я больше не могу притворяться спящей.

— Я думала… Тебе все равно на меня, — слова срываются с моих губ с болезненным жжением, горло будто сжимается.

— …Что ж, думаю, ты усвоила урок? — его голос, холодный и безразличный.

Я набираюсь сил, чтобы подняться, не сводя с него глаз. Тянусь к ночнику, намереваясь осветить кромешную тьму.

— Не смей! — рычит он, резко оборачиваясь.

Вздрогнув, я отстраняюсь, пытаясь разглядеть его лицо. Всклокоченные волосы и закатанные рукава — все, что удаётся рассмотреть в его силуэте.

Не говоря ни слова, Эскар подходит к столу, чиркая спичкой и зажигая несколько свечей — его руки почему-то подрагивают.

Я решаюсь заговорить первой, прорываясь сквозь напряжение своим шепотом.

— Ответь мне… Что происходит между нами?

Тени пляшут по его лицу, пока он смотрит на пламя, медля с ответом.

— Ничего. Абсолютно ничего, кроме извращённой судьбы.

Я усаживаюсь на край кровати и, осознавая, что на мне только ночная рубашка, накидываю шелковый платок на плечи.

— Кто меня переодел?

— Я.

Мои глаза расширяются, но прежде чем я успеваю задать очередной вопрос, жнец лезет в нагрудный карман и быстрым, целенаправленным движением достает что-то.

— Не смотри на меня так! — шипит он, когда я пытаюсь рассмотреть его.

Он бросает что-то на мою кровать и отходит к открытому окну, прислонившись к раме плечом, словно лишившись всех сил.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Прочти. Проклятое. Письмо, Сандрина.

Эскар делает глубокий вздох, пытаясь взять себя в руки. Он тяжело опускается в кресло у письменного стола, закинув ногу на ногу.

Я приближаюсь к тумбочке, зажигая свечу, и подношу на свет брошенную мне бумагу.

Это красный конверт.

Мое сердце учащенно забилось. Может ли это быть тем, о чем я думаю?.. Неужели он уже решил снять свою маску?