Книга Последний поцелуй жнеца, страница 116 – Лисавета Челищева

Осторожно вскрыв конверт, я обнаруживаю черную карточку с белым текстом: «Сандрина Эрналин Лорелей».

Пытаясь осознать ситуацию, оборачиваюсь к нему. Жнец уже вовсю раскуривал сигарету, неспешно качая ногой.

— Скажи, как долго собираешься молчать? А то, может, я пойду и вздремну немного?.. — тихо хмыкает он.

— Зачем же? Говорят, жнецы совсем не спят.

Я откладываю письмо в сторону, выпрямляясь.

Он иронично ухмыляется, выпуская дым изо рта.

— И чем же, по-твоему, занимаются жнецы ночью?

— Это ты мне лучше скажи, Эскар.

Уголки его рта кривятся в злобной улыбке. Я пожимаю плечами, изображая беззаботность.

— Темный лорд, Сандрина! Это не самое важное, что раскрывается в этом письме! Неужели ты не понимаешь? — наконец восклицает он.

— Возможно, важнее то, что это письмо было написано по моей инициативе? Думаю, ты уже и сам догадался об этом?

Я поднимаюсь с кровати, чтобы подойти к столу. На шатких ногах, опираюсь о его край.

Жнец скрещивает руки, его взгляд по-хищному следит за мной.

— Должен признаться, когда впервые встретил тебя, мне не хватало всех деталей для полного восприятия тебя, чтобы разглядеть за хрупкой внешностью отчаянную попытку вырваться из собственной же ловушки, — размышляет он с сигаретой во рту. — Сначала я даже полагал, что кто-то другой заказал тебя мне. Но недавние события полностью изменили мое мнение.

— Признаться, я рада, что мы наконец можем поговорить на чистоту. Ты ведь больше не в силах контролировать свои инстинкты жнеца, не так ли? Тяга к жатве стала сильнее, ей трудно сопротивляться?.. Вот почему тебя мучают эти частые головные боли. Не так ли? — спрашиваю я, скрещивая руки, копируя его позу.

Эскар качает головой, но взгляд его опускается, и он на мгновение теряет бдительность.

— …Это самый долгий период воздержания, который я когда-либо совершал.

— Почему ты не заключил со мной сделку, не выполнил жатву сразу? Почему решил сыграть роль секретаря в течение этих трех мучительных месяцев?

— …Мучительных?

— Да! Разве это не твои слова, что находиться рядом со мной тебе невыносимо? Что мое общество — удушает! — всплескиваю я руками, в моих словах сквозит разочарованием.

Он кидает сигарету в тлеющий камин — акт, скорее, нервный.

— Так и есть! — огрызается он, и внезапно бросается ко мне, но я быстро уклоняюсь, маневрируя в другую сторону.

Мы ввязались в очередную игру в кошки-мышки, но сейчас — по кругу стола.

— Ты думаешь, я провел последние две недели в праздных мечтаниях, выполняя наказ твоего дяди?? — дико шипит он, пытаясь настичь меня. — Я каждую ночь взирал на тебя в своих кошмарах, Сандрина! Каждую чертову ночь я был вынужден наблюдать за тем, как пожинаю твою душу!! Что-то внутри меня рвётся до тошноты только от одной мысли об этом, талдыча о том, что причинить тебе вред было бы самой жестокой участью для меня самого, какую только можно изобрести! — он раздраженно проводит ладонью по лицу, как будто пытаясь стереть какую-то картину из памяти. — …Я не лгал тебе тогда. Я правда не могу находиться рядом, не теряя над собой контроль! Ты хоть понимаешь это?! — басит он, ударяя ладонями по столу, фактически прекращая наше преследование.

Я едва не сталкиваюсь с ним, но успеваю подхватить свечу и поднять ее наперевес, освещая его лицо: бледная кожа, острые скулы и бессонные круги под глазами встречают мой взор.