Книга Последний поцелуй жнеца, страница 123 – Лисавета Челищева

Нежно проведя большим пальцем по изгибу моей груди, жнец отстраняется, переводя свой туманный взор на месяц за окном.

И прежде чем он успевает сказать что-либо, я шепчу: — …Если ты выполнишь контракт моей тети и пожнешь мою душу, я приму эту участь с пониманием. Поверь.

— Никто не принимает такую подневольную участь с пониманием. Что с тобой не так?

— Я не могу рассказать тебе всего, но знай, я заслуживаю этого в полной мере.

В комнате воцаряется тишина.

— Я вижу, куда ведут наши отношения. Нам лучше держаться друг от друга подальше, пока ты не придешь за моей душой, — признаюсь я, обнимая колени.

Эскар вскакивает с кровати, издав протяжный смешок.

— Думаешь, у нас есть какие-то отношения, баронесса? — он неестественно улыбается, обходя кровать с грацией хищника в клетке. — Если для простых смертных несколько поцелуев могут что-то значить, то для меня, уверяю, это абсолютное ничто! Уверен, для тебя тоже. Ты — белая вдова, мечтающая сгинуть! Я — жнец, ни к чему не привязываюсь и люблю свою свободу во всем! Мы единоличные люди. — его слова жалят, но я не могу отрицать, что в них есть доля правды.

И только вуаль тишины вновь разгладилась, как он хрипло прошептал: — Привязанностей — нет. Обязательств и времени — тоже. Поэтому… Подари мне одну ночь с тобой.

— Что??

Лунный свет еле проникает сквозь просветы в драповых шторах: он стоит ко мне спиной, оглядывая залитые серебреным светом сады.

— Одна ночь с тобой, — его слова тихо повисают в воздухе. — Прежде чем у меня закончатся последние капли здравомыслия и сил, чтобы воздерживаться от жатвы. Я хочу успеть запомнить тебя всю, потому что, когда я пожну твою душу, то забуду тебя целиком. Ты станешь еще одной забытой душой из тех сотен, что я переправил в туман за рекой на границе.

Ошеломленная его признанием, я не в силах была осознать всю серьезность того, о чем он меня просил.

— …Я не знала, что жнецам суждено забывать своих клиентов.

Эскар слегка поворачивает голову в сторону и смотрит на меня краем глаза.

— Это единственный способ для нас функционировать, не поддаваясь эмоциям сострадания и не становясь слишком человечными, — излагает он, будто это самая очевидная вещь в мире.

— Но если ты все равно меня забудешь… Почему просишь об одной ночи?

Он сдергивает перчатку, изучая блеск фамильного кольца на мизинце, погруженный в собственные мысли.

— Я могу вспомнить эту ночь как далекое воспоминание из сотен прошлых жизней. Как делают все смертные, только они об этом не догадываются. Я же могу вспомнить тебя с ароматом роз, напоминающих запах твоих волос. Могу вспомнить твою гладкую кожу, однажды дотронувшись до шелковых лент на моей шляпе… Могу призрачно вспомнить прикосновения твоих пальцев, как те, что были мне давно знакомы, но я никогда не вспомню, что это значило для меня и чьи это были руки. Только так я могу запомнить тебя, баронесса. Как сон из прошлой жизни.

— …А я? Буду ли я помнить тебя после смерти?

Его хмурый взгляд встречается с моим, позволяя тишине сказать за себя.

— Новый жизненный опыт не должен основываться на старом.

Смятение заполняет мой разум, но прежде чем я успеваю попросить дальнейших объяснений, он прерывает меня.

— Правда, у меня есть одно условие для нашего соглашения, — заявляет жнец с озорным блеском в глазах.