Книга Последний поцелуй жнеца, страница 121 – Лисавета Челищева

* * *

В голове витают остатки слезливого эпизода тети, когда я миную главный холл. Она наконец-то попалась мне на глаза в летней гостиной, затерявшись на страницах пьесы Александра Сумарокова «Мать — совместница дочери». Эта комедия, сатирически изображающая дворянку Минодору, которая бесстыдно преследует жениха своей дочери Олимпии, полагая, что его привязанность к ней соответствует ее собственной.

Интересный выбор материала для чтения, особенно для Тимадры… которая когда-то сама же вынашивала подобные планы в отношении первого жениха Виолы, но в итоге вышла замуж за богатство моего дяди.

Ее служанка, невинно предполагавшая причину страданий своей госпожи, была далека от истины. Слезы ее хозяйки были вызваны отчаянной жаждой любви — чувства, которое вечно ускользало от ее понимания. Она никогда по-настоящему никого не любила — ее привязанность говорила на языке золота и бриллиантов.

Проверив состояние Тимадры, я спешу обратно к себе.

Когда я притворяю дверь в свои покои и погружаюсь в уютную темноту, хлесткий голос пронзает воздух, заставляя меня замереть.

— …И где ты была?!

Эскар восседал на подоконнике, все это время наблюдал за мной из сумрака.

Когда я ничего не ответила, его обсидиановый взгляд пристально метнулся на меня.

Беру себя в руки и спокойно подхожу к прикроватному столику.

— Я переводила дух.

— Неужели воздуха здесь недостаточно для твоих придирчивых легких? — презрение сквозило в каждом его слове.

Он пренебрежительно взмахнул рукой, отталкивая оконную раму шире.

— Мои легкие не придирчивые, а вот глаза устали лицезреть тебя.

Я вынимаю шпильку из волос, позволяя белым волнам обрамить мою спину.

— Отвернись. — требую я, призывая его отвести глаза, когда выскальзываю из вечернего платья и облачаюсь в шёлковый халат.

Со свечой в руках жнец направляется ко мне, сопровождаемый подносом с неизвестным мне содержимым, запах алкоголя — греховного дара Вакха усиливается.

— Закатай рукава, баронесса! — приказывает он, водрузив поднос на прикроватную тумбочку.

Я на мгновение замешкалась, но усталая покорность взяла верх, и я подчинилась.

Хлопковой тряпочкой, смоченной в спирте, жнец начал осторожно растирать мои руки. Чувствую, как мое тело начинает нагревается от растирания, хотя я и не могу понять, от чего именно — от спирта на коже или его близости.

— Теперь я перейду к твоей шее и груди, — бормочет он едва слышно. — Не вздумай фантазировать себе ни о чем неподобающем! Я лишь сопутствую благополучию твоего тела, пока контрактное обязательство не потребуют того, что находится в твоей груди.

На моих губах расцвела самодовольная улыбка.

— Фантазировать?.. О тебе? Ах, Тамасви, поверь, ты далек от моих предпочтений в мужчинах! Сомневаюсь, что мой разум отчается забрести в такую крайность.

Его рука, все еще державшая влажную трепку, застыла в воздухе над моим плечом.

— Рад это слышать. Ведь ты тоже далека от моего вкуса.

Он медленно проводит тканью над моей грудью, осторожно оттягивая ткань моего воротника вниз, чтобы обнажить кожу в мурашках под ним.

— Определенно не в моем вкусе. Ты слишком бледная… слишком капризная… слишком избалованная, — ворчит он себе под нос.

Зацепившись со мной колким взглядом, Эскар скользит тряпкой чуть ниже моего бюста, и это действие, казалось, противоречило самому воздуху, которым мы дышали.