Книга Последний поцелуй жнеца, страница 120 – Лисавета Челищева

— Горячий чай с имбирем для леди и ложку меда! Но только не смей смешивать его с чаем, милочка, так как мед превращается в яд в кипятке, — вмешивается мой бывший секретарь. — Но, полагаю, что у тебя и твоей госпожи уже обширные познания в ядах? М-да?

Служанка округляет глаза, прислоняясь к косяку двери с белым лицом.

— Н-но… Леди попросила к-кофе…

— Из ума выжила?! Никакого кофеина для этого бледного ангела! Она и без него порой достаточно дика. — заключает Эскар, помассировав веки. — И вот ещё что… Я, наверное, лично отправлюсь на кухню и прослежу за приготовлением чая.

Схватив со стула свой плащ, он вылетает из комнаты мимо растерянной служанки. По ее лицу и слезящимся глазам было видно, что его намек на их сорвавшийся план отравить меня до беспамятства — не прошел мимо нее.

— Леди Сандрина… я должна Вам кое в чем признаться, — поспешно проговорила служанка, направляясь ко мне. — Госпожа Тимадра заменила мне семью. Она взяла меня под свое крыло, когда я была еще ребенком, выживающим в трущобах… Я ещё тогда поклялась в непоколебимой верности ей, подчиняясь каждому ее приказу. — жалобно хнычет служанка Лана. — …Это привело к тому, что я каждое утро слепо отравляла Ваш чай после смерти Вашего жениха… — ее голос задрожал, руки вцепились в край моего одеяла. — Я глубоко сожалею об этом! И прошу у Вас прощения за те ужасные поступки, что я совершила против Вас, руководствуясь лишь преданностью той, кто даровал мне хорошую жизнь!

— Поднимись с колен, Лана. Не плачь.

— Могу ли я… надеяться на Ваше прощение, госпожа?

— Если Бог простит тебя, то и я прощу, — тихо отвечаю я, хотя в душе знаю истину — Всевышний не дарует прощения, а лишь уроки, которые проходят души в круговороте.

Лана живо кивает, наспех вытирая слезы. Она была всего лишь марионеткой, выполняющей команды, которые обеспечивали ей пищу и кров. Я не могла таить на нее злобу.

— Раз уж мы разговариваем об откровенных вещах. Скажи, а ты знаешь кто принес меня домой? Я мало что помню с ночи, наверное, это от усталости.

Девушка удивлённо моргает, хлюпая носом.

— Конечно, знаю, леди Сандрина! Всего несколько часов назад Ваш секретарь прибыл в поместье с Вами на руках. Вы были без сознания… — она запинается, отводя взгляд. — Вы оба были мокрые, словно попали под проливной ливень, хотя погода была суха… Он пронес Вас до самой кровати, а Ваша тетя проконтролировала, чтобы он с Вами чего не сделал, когда переодевал. — щеки служанки заливаются краской. — Ну… Знаете, господин Мортес, хоть он и Ваш слуга, однако все же… мужского пола.

Прикусив щеку, Лана решается дополнить свой рассказ.

— Он был глубоко обеспокоен и, кажется, сильно разгневан на что-то… Ваша тетя тоже очень беспокоилась о Вашем состоянии и, вероятно, пригубила излишнего шампанского на своём приеме. Она даже плакала за книгой, когда никто не видел, — заговорщически сообщила служанка.

В подавляемом веселье, на моих губах задрожала придушенная усмешка.

— Возможно, у неё просто колики от игристого. С ней такое случается.

Лана слабо улыбнулась и с мокрыми глазами попрощалась со мной.

Когда она ушла, я быстро переоделась из ночной рубашки в элегантное белое платье, длинные рукава которого изящно струились до пола.

Со свечой в руках, бесшумно выскальзываю из спальни.