Книга Ненужная избранница дракона, страница 36 – Виолетта Вейл

Эта мысль меня разозлила.

И почему-то успокоила.

— Только знак, — сказал он. — Не касайся стекла кожей.

— Вы уже командуете даже моими пальцами?

— Да.

— Честно.

— Сейчас не время для споров.

— Вы просто не любите их проигрывать.

В его глазах мелькнуло знакомое раздражение.

Живое.

Очень некстати я подумала, что с раздражением он выглядит менее каменным.

Я протянула руку.

Серебряная нить на запястье сначала осталась тусклой. Потом от нее потянулся тонкий свет. Не к осколку — вокруг него. Как будто знак не хотел касаться грязной вещи, но хотел понять, откуда взялась грязь.

Осколок дрогнул.

Равена вскинула книгу. Страницы зашелестели.

Эдмар не сводил с меня глаз.

— Осторожно, — сказал Арвен.

Свет от браслета коснулся серебряной прожилки внутри осколка.

Комната исчезла.

Не полностью.

Края остались: огонь, люди, стол, стена. Но поверх них легла другая картина.

Коридор перед Башней избранницы.

Ночь.

Дверь приоткрыта.

Чья-то рука в серой перчатке скользит внутрь и кладет за раму зеркала черный осколок.

Я не вижу лица.

Только рукав.

Темно-синий, с серебряной вышивкой у манжеты.

Не слуга.

Не стражник.

Кто-то из приближенных.

Из тех, кому двери открыты.

Из тех, кого охрана могла не остановить.

Картина дернулась.

Осколок на полу вспыхнул темным светом.

И вдруг я почувствовала не память предмета, а чужой приказ, вбитый в стекло:

«Когда князь усомнится — покажись».

Не когда совет найдет.

Не когда обыск начнется.

Когда князь усомнится.

Я отдернула руку.

Слишком поздно.

Осколок раскололся с резким звоном.

Одна темная искра ударила мне в запястье.

Боль была мгновенной, ледяной.

Я пошатнулась.

Каэл поймал меня за плечи.

— Лиара!

Серебряная нить на моей руке почернела на один короткий миг.

Арвен бросился вперед, схватил мое запястье и прижал к коже прозрачный камень.

— Не закрывай глаза. Смотри на меня. На меня, не на зеркало.

Я попыталась вдохнуть.

Воздух не входил.

В голове звучал чужой шепот:

«Покажись, когда князь усомнится».

Я повторила вслух, хрипло:

— Осколок должен был показаться, когда Каэл усомнится.

Комната застыла.

Каэл еще держал меня. Я чувствовала его пальцы на плечах — осторожные, но крепкие.

— Что ты видела? — спросил он.

— Руку. Серую перчатку. Темно-синий рукав с серебром. Осколок положили за зеркало ночью. И приказ… приказ был не для совета.

Я подняла глаза на него.

— Для вас.

Его лицо стало страшно спокойным.

— Цвет рукава?

— Темно-синий.

Равена резко закрыла книгу.

— Видение нельзя считать доказательством. Контакт был нестабилен.

— Разумеется, — сказал Арвен. — Когда видение неудобное, оно всегда нестабильно.

Эдмар молчал.

И это молчание было хуже любой его речи.

Каэл отпустил меня не сразу.

Потом осторожно убрал руки, будто только сейчас понял, что держит.

— Мара.

— Ваша светлость?

— Кто из ночной смены носит темно-синий мундир с серебряной вышивкой?

Мара побледнела.

— Не стража, ваша светлость. Такая вышивка у младших распорядителей крыла и личных посыльных знатных гостей.

— И у людей леди Астерваль? — спросила я.

Мара не ответила.

Каэл посмотрел на нее.

— Да, — тихо сказала Мара. — У старших служащих дома Астерваль темно-синие рукава с серебром.

Нара зажмурилась.

Равена открыла рот, но Каэл поднял руку.

— Осколок изъять в свинцовую шкатулку Арвена. Не совета.