Книга Сосед из подвала – тёмный маг, страница 14 – Кассиан Маринер

Феликс по-прежнему был нашим посредником. Он появлялся в моей комнате каждый вечер, съедал свою порцию (и неизменно жаловался на отсутствие сметаны), а потом рассказывал мне новости. Не о мире за стенами трактира, а о мире под полом. «Хозяин сегодня читал гримуар теней. Настроение паршивое, лучше не попадайся ему на глаза», — сообщал он, умываясь лапкой. Или: «Хозяин медитировал восемь часов подряд. Кажется, пытается восстановить силы. Неплохо бы тебе добавить в его еду побольше мяса». Он говорил о нем с такой смесью фамильярности и благоговения, что я никак не могла понять их истинных отношений. Был ли Феликс его фамильяром, слугой или просто… котом?

Благодаря магическому ремонту крыши, я смогла всерьез заняться приведением трактира в порядок. Я отмыла главный зал до блеска. Каменные плиты пола, отскобленные от вековой грязи, оказались красивого серого цвета с белыми прожилками. Я отчистила огромный очаг, и когда впервые разожгла в нем огонь, по залу разлилось живое, теплое сияние. Пламя плясало, отбрасывая на стены причудливые тени, и трактир словно ожил, его каменное сердце забилось.

Я нашла несколько бочек с элем и пивом. К моему удивлению, напитки не испортились. Эль был темным, густым и горьковатым. Пиво — светлым и легким. Это было мое первое достояние. Мой первый товар.

Идея пришла сама собой. Я еще не была готова открыть полноценную таверну с горячей едой и комнатами для постояльцев. Но я могла начать с малого. Я могла продавать выпивку.

Я потратила целый день, мастеря вывеску. На куске старой доски углем вывела корявые, но разборчивые буквы: «Эль и пиво». Я прибила ее у входа, и мое сердце заколотилось от смеси страха и восторга. Я сделала это. Я открыла свое дело.

В первый день никто не пришел. И во второй тоже. Я сидела за пустой, отполированной до блеска стойкой и смотрела на дорогу, по которой лишь изредка проезжала крестьянская телега. Уныние начало подкрадываться ко мне, как вор. Я уже думала, что это была глупая затея, что никто никогда не придет в это проклятое место на отшибе.

На третий день дверь скрипнула.

Я вздрогнула и подняла голову. На пороге стоял пожилой фермер в залатанной одежде. Он с сомнением посмотрел на меня, на чистый зал, на огонь в очаге.

— Открыто, что ли? — пробасил он.

— Открыто, — кивнула я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

— Ну, налей-ка кружечку эля, хозяюшка. Посмотрим, что у тебя за пойло.

Я с готовностью схватила первую попавшуюся кружку — щербатую, но чистую — и наполнила ее темным, пенящимся напитком. Мои руки слегка дрожали, когда я ставила кружку на стойку. Фермер бросил на дерево пару медяков, взял кружку и сделал большой глоток. Он крякнул, вытер усы тыльной стороной ладони и посмотрел на меня с удивлением.

— А ведь неплохо! Совсем неплохо! Крепкий, зараза!

Он уселся за ближайший стол и принялся цедить эль, с довольным видом оглядываясь по сторонам.

В тот вечер ко мне зашли еще двое. Лесоруб, возвращавшийся с работы, и какой-то хмурый бродяга. Они выпили по кружке пива, перекинулись парой слов и ушли. Моя выручка составила семь медяков. Я сжимала их в потном кулаке, и мне казалось, что это не просто монеты, а золотые слитки. Это были мои первые, честно заработанные деньги. Я смогла. У меня получилось.