Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 21 – Таша Ким

— Спасибо! Спасибо тебе! Ты самый лучший!

Сборы начались в тот же день. Ульяна была в своей стихии. Она тщательно продумывала провизию. Скоропортящееся — отпадает.

— Печенья песочного надо напечь! — командовала она сама себе. — Яиц наварю, вяленое мясо есть, сыр из творога сварю ... Мясо с луком посечь для котлет. На хлеб удобно положить и есть. Компота наварить побольше.

Но главным её кулинарным шедевром для дороги стали пирожки-расстегаи. Она замесила дрожжевое тесто с добавлением яиц и сметаны, начинила его рублеными яйцами, зелёным луком и варёной гречкой. Пирожки она пекла не закрытые, а с дырочкой сверху — чтобы пар выходил и они дольше оставались мягкими. Каждый пирожок она завернула в чистый холст.

— Вот это я понимаю — еда для дороги! — одобрительно крякнул Матвей, пробуя один.

В назначенный день обоз из десятка телег стоял у околицы деревни. Лошади фыркали, мужики проверяли упряжь, колеса у телег, женщины укутывали детей.

Путешествие было долгим и недолгим одновременно— три дня неспешной езды по подсохшим весенним дорогам. Днём грело солнце, а ночами было ещё холодно. Они останавливались на постоялых дворах или просто в лесу у костра.

Именно эти вечера у костра сделали невозможное.

Матвей сидел на поваленном дереве, подбрасывая ветки в огонь. Тимоша уже спал, закутанный в тулуп отца на телеге. Ульяна куталась в свой платок и смотрела на пляшущие языки пламени.

— Расскажи мне про свой дом, — вдруг попросил Матвей тихо, чтобы не разбудить сына.

И Ульяна рассказала. О бабушке Клаве, о пирогах с вишней, о том, как она боялась темноты в детстве. Она говорила, а он слушал, не перебивая, и его взгляд был мягким и тёплым.

На вторую ночь Тимоша лежал, засыпая, между ними на телеге. Ульяна рассказывала сказку про репку, но голос её становился всё тише и тише... Она сама не заметила, как уснула, прислонившись к плечу мужа.

Матвей замер. Он боялся пошевелиться, чтобы не потревожить её сон. Он чувствовал тепло её тела даже через слои одежды, слышал её ровное дыхание. В свете луны её лицо казалось совсем юным и беззащитным.

Он осторожно, едва касаясь, убрал прядь волос с её щеки. Она что-то пробормотала во сне и придвинулась ближе.

И тогда он решился. Он наклонился и коснулся её губ своими — очень осторожно, почти невесомо.

Ульяна вздрогнула и открыла глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга в темноте. А потом она медленно подняла руку и коснулась его щеки.

Он поцеловал её снова — уже по-настоящему.

На третий день они въехали в город.

Город оглушил их шумом, запахами и красками. Площадь перед торговыми рядами была запружена народом. Кричали зазывалы, ржали лошади, пахло жареным мясом и свежей выпечкой.

Матвей арендовал место для своего товара: красивые кованые решётки для окон и печей (он делал их зимой), добротные лопаты и косы с резными черенками, ухваты всех размеров, топоры, подковы, разные металлические мелочи и... новинку — большие плоские сковороды для блинов.

Торговля шла вяло. Мужики приценивались товарам, косам и лопатам, но на кухонную утварь смотрели с сомнением.

Ульяна всё это время нервно переминалась с ноги на ногу рядом с телегой. И тут ее осенило. Нужно устроить перформанс. Она нашла на телеге самый большой кувшин. Попросила у Матвея несколько мелких монет, пробежалась по торговым рядам, где продавали продукты. Вернулась, запыхавшись, но довольно улыбаясь.