Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 18 – Таша Ким

Он хмыкнул, и в этом звуке Ульяне послышалось одобрение. Она поставила перед ним миску с дымящейся кашей.

Матвей ел молча, сосредоточенно. Ульяна не мешала ему разговорами, лишь подливала компот из сушёной земляники и мочёной брусники в его кружку. Когда он доел и отложил ложку, она решилась.

— Матвей... — начала она неуверенно. — Я тут подумала...

Он поднял на неё глаза. В них не было привычной угрюмости, только усталость и лёгкое любопытство.

— Я хотела попросить... Можешь для меня кое-что в кузнице сделать?

Он удивлённо вскинул бровь.

— Что ж там бабе делать? Иголку я тебе дал.

Ульяна улыбнулась. Это была их маленькая шутка. В первый же день он выдал ей новую, крепкую иглу для шитья.

— Не иголку. Я хочу... готовить по-новому. У меня есть идеи.

Она подошла к столу и села напротив него. Тимоша сосредоточенно управлялся с оладьями, и можно было говорить спокойно.

— Мне нужны формы для хлеба. Что бы не просто круглые караваи печь, а чтобы булочки были ровные, красивые, квадратные. И ещё две сковороды. И ещё ... Венчик.

Матвей слушал внимательно, не перебивая.

— Одна нужна большая и плоская, как блин... для блинов тонких. А вторая — с бортиками повыше. Для... пирогов заливных. Чтобы тесто жидкое налить и с начинкой запечь.

Матвей задумчиво потёр подбородок, на котором уже пробивалась тёмная щетина.

— Сковороды-то я могу сковать... А вот формы... И как его - венец? .. Нарисовать нужно. Сможешь?

Ульяна подалась вперёд. В её глазах зажёгся азартный огонёк.

— Конечно! Матвей Фомич! Для тебя же стараюсь! Ты представь: утром блины со сметаной или с мёдом! А на обед — пирог с капустой да с яйцом! Или с грибами! Разве тебе не хочется чего-то нового?

Она говорила с таким воодушевлением, что Матвей невольно улыбнулся. Это была редкая гостья на его лице — улыбка. Она преображала его суровые черты, делая лицо моложе и мягче.

— Хозяйка ты у меня... затейница, — проговорил он наконец. — Ладно. Уговорила. Будет тебе и то, и другое и третье.

Ульяна просияла.

— Правда? Спасибо тебе!

Она вскочила было, чтобы обнять его от радости — порыв был совершенно искренним и детским, — но вовремя остановилась, смутившись своего порыва. Просто стояла и смотрела на него с такой благодарностью, что Матвей вдруг почувствовал странное тепло в груди.

В этот вечер они легли спать как-то иначе. Между ними больше не было неловкого молчания или напряжённого ожидания. Была общая тайна: завтра они вместе будут творить новую кухонную утварь и пробовать невиданные доселе блюда. И когда Матвей привычно лёг на свою половину кровати спиной к ней, Ульяна уже не чувствовала себя одинокой или отвергнутой. Она лежала, глядя в темноту, и улыбалась.

«Мой кузнец», — подумала она с нежностью и впервые за всё время не испугалась этого чувства.

Следующие дни кузница гудела. Воздух внутри был густым, раскалённым, пахнущим окалиной и горячим железом. Матвей работал, как всегда, молча и сосредоточенно. В его огромных руках молот казался игрушечным, но каждый удар был точным и выверенным. Он уже выковал основу: две сковороды — одну плоскую, с идеально ровным дном, и вторую, с невысокими, но прочными бортиками. Теперь он колдовал над формами для хлеба. Раскалённый металл шипел, когда кузнец опускал его в бочку с водой, окутываясь клубами едкого пара.