Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 29 – Таша Ким

Это была не просто работа, это был праздник. Вся деревня, от мала до велика, выходила в луга. Мужики с рассветом правили косы, отбивая их на специальных бабках до звона. Бабы и девки доставали из сундуков самые нарядные сарафаны, вплетали в косы новые ленты. Незамужние девушки красовались друг перед другом, зная, что на покосе будет много молодых парней.

В один из таких ясных, росных утр Матвей собирался в дорогу.

— Я дней на пять, — сказал он, затягивая подпругу на лошади. — Сено ждать не будет. Как подсохнет — сразу в стога метать надо.

Ульяна не спорила. Она понимала: это мужская работа, тяжёлая и спешная. Её дело — ждать дома.

Она собрала ему продукты в большую плетёную корзину. Ватрушки с творогом, печенье песочное, завернула в холстину два кирпичика свежего хлеба, добавила десяток варёных яиц, буженину, котлеты, свежие огурчики. Крынку со свежей простоквашей.

— Вот, возьми. Чтоб сыт был. Только на солнце не держи, в тень поставь. Ватрушки и котлеты съешь первыми.

Матвей кивнул, принимая корзину. Он уже сидел на телеге, огромный и сильный.

— За хозяйством смотри, себя и сына береги. Не скучайте, три дня быстро пройдет. И оглянуться не успеешь, а я уже в ворота въезжаю.

— Езжай уже, хозяин, — улыбнулась она, поправляя ему ворот рубахи. — Ждать будем.

Он наклонился, поцеловал её — крепко, по-мужски.

— Жди.

И уехал. Ульяна долго стояла у ворот, глядя вслед удаляющейся фигуре, пока та не скрылась за поворотом дороги.

Первые два дня прошли спокойно. Ульяна занималась хозяйством: доила корову, возилась в огороде с сорняками, собирала первые огурчики, на ночь рассказывала Тимке сказки. Но на третий день её начала грызть смутная тревога. Она не находила себе места. Матвей не возвращался.

Ближе к вечеру во двор зашла Петровна. Вид у неё был загадочный и немного торжественный.

— Принимай гостью! — крикнула она с порога. — С новостями!

Ульяна поставила на стол кружки с ягодным компотом.

— Садись, Петровна. Что там слышно? Как сенокос?

Петровна отхлебнула напиток, причмокнула от удовольствия и хитро прищурилась:

— А сенокос-то наш... знатно идёт! Мужики косят — загляденье! А твой-то Матвей... — она сделала паузу для пущего эффекта. — Твой-то Матвей — первый косец на деревне! Косит — как танцует! Ровно! Чисто! Ни травинки не оставит!

Ульяна улыбнулась с гордостью:

— Ну так он кузнец! Сила есть.

— Сила-то силой... — загадочно протянула Петровна. — А вот девки на него заглядываются! Особенно одна... Марфуша, дочка старосты из Залесья. Она там с подругами помогает валки переворачивать. Так она с твоего Матвея прямо глаз не сводит!

Ульяна почувствовала, как улыбка сползает с её лица. В груди неприятно кольнуло.

— Марфуша? — переспросила она как можно равнодушнее. — И что же она?

Петровна наклонилась к ней через стол и понизила голос до шёпота:

— А то! Носит ему! То квас холодный в кувшине принесёт... То пироги подсунет! «Кушай, Матвей Фомич, а то исхудаешь на работе-то!» А сама глазки строит!

Ульяна сжала кружку так, что побелели пальцы. Квас? Пирожки? Она тоже могла бы... Но она здесь. С ребёнком. А там — луга, веселье, молодые девки в ярких сарафанах...

Петровна внимательно наблюдала за сменой выражений на её лице и осталась довольна произведённым эффектом.