Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 45 – Таша Ким

Утром они не стали возвращаться к ночному разговору. Позавтракав, Матвей ушел в кузницу.

Тимоша ещё спал в своей кроватке. Ульяна, накормив хозяйство и прибрав в избе, приступила к экспериментальному приготовлению голубцов.

Хорошо перемешав фарш из свинины, тёртой тушёной моркови с луком, грибами и хорошо промытой пшенной крупой, в который она добавила соли и специй, Ульяна стала разбирать на листья пропаренный капустный кочан.

Ловкими движениями она заворачивала начинку в капустные листья и и выкладывала полуфабрикаты на широкую разделочную доску.

Проснулся Тимоша, Ульяна вымыла руки, и пока сын справлял малую нужду в поганое ведёрко, а потом умывался самостоятельно (мужичок!) она поставила на стол теплый омлет, тёртую вареную свёклу, чуть приправленную яблочным уксусом, солью и мёдом, налила в кружку утреннего молока и рядом с ней положила вчера испечённые сочники.

— Тимоша, сынок, или завтракать.

Второй раз малыша звать не пришлось, подтянув штанишки и обернув рубашку он занял место у тарелок.

-А что это такое ты делаешь, мама?

— Смотри! — она взяла деревянную лопатку и осторожно поддела один из аккуратных свёртков, лежащих на доске. — Это я капустные листья отварила. А потом завернула в них фарш из мяса с грибами и пшеном, что мы на ярмарке-то по осени купили! А теперь мы их немного обжарим, сложим в чугунок ... И потом зельем соусом и оставим томиться до обеда. Только вот соус я ещё не придумала - она легко постучала пальцем по щеке.

Тимошка слушал её с открытым ртом. Он смотрел то на маму, раскрасневшуюся от гордости, то на маленькие капустные свёртки.

— И всё это... вместе? — он как-будто не мог поверить.

— Именно! И это будет долго-долго томиться на углях, чтобы все вкусы подружились. А когда папа придет в обед... У нас будет пир!

Она снова потянулась за солёным огурцом и мёдом.

— А пока... пока мне вот этого не очень хочется. Сладкого да солёненького.

Когда Тимоша занялся своими игрушками, Ульяна приступила к созданию соуса.

Во вторую часть тушёной моркови с луком она добавила немного горячей кипячёной воды и перетёртой клюквы для кислинки (как ей сейчас не хватало томатов в собственном соку), щепотку сахара, соль, вишнёвые сухие листья. Перемешала, попробовала каплю соуса на вкус, осталась довольна. Она залила этим соусом голубцы и ловко подхватив чугунок ухватом, задвинула его в пышущее жаром устье печи.

В избе было жарко и даже немного душно. Печь гудела, томя чугунок с голубцами, а Ульяна, засучив рукава, с усердием работала маслобойкой. Свежие, густые сливки не сопротивлялись, постепенно, капля за каплей, превращались в плотные золотистые комки масла. Тимоша ползал на полу по теплой большой овчине с деревянной лошадкой в руках.

Вдруг эту душную тишину с мерным постукиванием маслобойки прервал громкий, звонкий крик:

— Эй, хозяева! Есть кто живой?

Ульяна вздрогнула. Рука с маслобойкой замерла. Голос был женский, молодой, как будто знакомый. Она переглянулась с Тимкой, который тоже насторожился.

— Сиди здесь, — шепнула она сыну и быстро вытерла руки о передник.

Ульяна вышла на крыльцо, прикрывая глаза от яркого весеннего солнца.

У ворот стояла высокая, статная девушка в добротном тулупчике и ярком платке. Она улыбнулась, и Ульяна обомлела. Это лицо... Эти . Большие, чуть удивлённые глаза, русая коса, выбившаяся из-под платка.