Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 43 – Таша Ким

Когда настал день установки горна и наковальни — это стало настоящим праздником. Их нашли в завалах, закопчённые, но целые. Мужики подняли их торжественно, как святыню.

— Ставь сюда! Ровнее! — командовал Матвей хриплым голосом.

Когда наковальня заняла своё законное место, а к горну прикрепили новые кожаные меха, первый звонкий удар молота разнёсся по новой кузнице, вся деревня замерла. Это был звук возрождения. Звук надежды.

Вечером в избе Фоминых был пир. Бабы натащили своих угощений, но по рецептам Ульяны: пироги с грибами и капустой, холодец из свиных ножек (многие забивали свиней перед зимними холодами), солёные огурцы и грибы.

Квашеную капусту Ульяны хвалили и ели с нескрываемым удовольствием. За вечер ушло почти полкадушки. Но Ульяне ничего не было жалко для этих людей, которые поддержали и помогли в трудную минуту.

Матвей сидел во главе стола — бледный ещё, но с горящими глазами. Он поднял кружку с квасом.

— Спасибо вам, люди добрые... За всё спасибо. За помощь вашу... За то, что не бросили. Век не забуду.

Он посмотрел на Ульяну:

— И тебе спасибо... Жена. Ты мне жизнь спасла. Дважды. Когда из огня вытащила и... вот это всё... — он обвёл рукой избу и улыбнулся Тимошке. — ...сохранила.

Ульяна подошла к нему и прижалась щекой к его здоровому плечу.

— Мы семья, Матвей. А семья всё переживёт.

И глядя на них — на уставшего, но счастливого мужа, на румяного Тимошку и на полный стол яств — все понимали: эта семья выстоит против любого пожара.

А поздно вечером, когда их изба опустела, и они готовились ко сну Ульяна положила руку на грудь Матвея и тихо сказала:

-У меня ещё одна новость есть для тебя Матвей Фомич. Наш Тимоша старшим братом скоро станет. У нас ребенок будет. Я так посчитала:в жнивне (августе). Вот такие новости.

Она замолчала и ощутила под ладонью как от сказанного замерло его сердце, а потом застучало часто-часто от радостной новости.

Матвей крепко обнял её здоровой рукой и тихо произнес:

-Ульянушка, это же радость какая, это мне теперь надо как можно скорее на ноги вставать, к работе приступать...эх, душа моя... Радость моя светлая.

*****

Зима в этом году выдалась снежной, но мягкой. Снег укутал деревню пушистым одеялом, укрыв от мира их маленькую, но такую крепкую семью.

В новой кузнице теперь стоял ровный, весёлый гул — работа шла бойко. Матвей дневал и ночевал там, но теперь это было не бегство от тоски, а стремление обеспечить растущую семью.

В избе же царила немного другая атмосфера. Мир, наполненный запахами сдобы, тушёного мяса и тихого смеха, менял свои ароматы.

Ульяну больше не тошнило. Но её вкусовые рецепторы сходили с ума. Ей хотелось острого, горького и сладкого одновременно. Тертый корень хрена с медом и специями стал ее любимой "намазкой" на хлеб. Она венчиком взбивала майонез на огуречном рассоле, сладкое песочное печенье скрепляла перетёртым солёным салом. Тимоша только смотрел на нее круглыми глазками и даже не спрашивал вкусно ли это? Ульяна сама понимала, что это чудовищно, но ребенок, растущий в ее чреве, требовал этих сочетаний.

В один из таких снежных вечеров бокогрея (февраля), когда сумерки уже сгустились до синевы, а в печи уютно потрескивали поленья, и Ульяна опять колдовала над чем-то между печью и столом, дверь распахнулась, впуская облако морозного пара и могучую фигуру Матвея. Он был с головы до ног припорошен снегом, от его тулупа пахло морозом и дымом.