Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 50 – Таша Ким

Вскоре все выстроились в цепь. Расстояние между людьми было шагов десять.

— Идём тихо, — проинструктировал Ефим. — Смотрите под ноги. И по сторонам. Сначала кричать. Потом слушать.

Ульяне досталось место с краю цепи. Лес обступил её со всех сторон. Это был уже не тот нарядный зимний лес. Весна брала своё: снег осел, стал ноздреватым и серым. Под ним хлюпала вода. Деревья стояли чёрные, мокрые, их ветви сплетались над головой в плотный, непроницаемый купол.

Она шла, спотыкаясь о скрытые под снегом корни. В одной руке она сжимала факел, в другой — узелок.

— Матвей! — её голос прозвучал жалко и тонко в этой могильной тишине. — Матвей!

Никто не ответил. Лес молчал.

Она сделала ещё несколько шагов и остановилась снова.

— Матвей Фомич! Ты здесь? Отзовись!

Тишина.

Цепь двигалась медленно, словно огромная сороконожка, ползущая сквозь чащу. Мужики светили факелами понизу, ища следы борьбы или оброненные вещи.

Вдруг вся цепь замерла по сигналу Ефима. Наступила абсолютная тишина. Было слышно только тяжёлое дыхание людей и капанье воды с веток.

Ульяна затаила дыхание. Она вслушивалась в лес до боли в ушах.

Тишина.

И тут... где-то далеко-далеко справа... ей показалось... или это ветер?

— Слышали? — прошептала она одними губами.

Ефим поднял руку, призывая к молчанию. Все замерли.

Снова тишина.

— Показалось, — буркнул кто-то из мужиков. — Ветер это.

Они двинулись дальше. Прошли ещё с полверсты. Лес становился всё гуще, всё непроходимее.

Ульяна снова остановилась. Отчаяние подкатывало к горлу горьким комом.

— Матвей! — закричала она что есть сил, срывая голос. — Матвей!

Ребенок в животе вдруг повернулся и толкнул ее изнутри. Ульяна замерла.

Её крик эхом отразился от деревьев и затих вдали.

И вдруг... из глубины леса... донёсся звук.

Это был не крик. Это был стон. Тихий, едва различимый, но он прорвался сквозь тишину как игла.

Все снова замерли.

— Там! — выдохнула Ульяна, указывая дрожащей рукой в непроглядную тьму между двумя огромными елями. — Я слышала! Он там!

Ефим решительно кивнул:

— Туда! Быстро! Мужики, вперёд!

Свет факелов выхватил из темноты страшную картину. Поляна, скрытая под густым шатром старых елей. Снег здесь был истоптан, взрыт и обильно залит кровью, которая уже начала подмерзать и чернеть.

В центре этого хаоса, привалившись спиной к стволу огромной сосны, сидел Матвей.

Ульяна увидела его первой. Её крик разорвал тишину:

— Матвей!

Она бросилась вперёд, не разбирая дороги, проваливаясь в снег. Мужики еле успели поймать её за тулуп, удерживая на месте.

— Стой, дура! — рявкнул Ефим. — Не лезь! Осмотреться надо!

Но она уже всё увидела.

Вокруг Матвея, в неестественных, сломанных позах, лежали люди. Разбойники. Ульяна поняла это сразу по их грязной, рваной одежде, по топорам и дубинам, валяющимся рядом. Их было много. Десяток. Не меньше.

И все они были мертвы.

Матвей был жив, его глаза были открыты, но жизнь едва теплилась в них. Тулуп на нём был распорот в нескольких местах, пропитан кровью. Правая рука, сломанная или вывихнутая, висела плетью. Левая сторона лица превратилась в сплошной кровоподтёк, глаз заплыл. Но он был в сознании. Его единственный уцелевший глаз сфокусировался на Ульяне, и из разбитых губ вырвался хриплый стон:

— Уля...