Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 8 – Таша Ким

В избу вошла та самая пожилая женщина, что встречала их у порога. Она поставила на стол глиняные миски и ложки.

— Вот поесть приготовила, Матвей Фомич. И баньку протопила, как ты велел.

— Спасибо, Петровна, — кивнул Матвей. — Ступай.

Женщина ушла, плотно прикрыв за собой дверь. В избе повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в печи и сопением спящего ребёнка.

Матвей взял каравай и начал резать его толстыми ломтями. Движения его были уверенными и точными.

— А ты... правда ничего не помнишь? — вдруг спросил он, не поднимая глаз от ножа.

Юля вздрогнула от звука его голоса.

— Только то, что мне рассказали тётка и Варвара.

Он отложил нож и впервые за вечер посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, изучающим.

— Аграфена сказала, ты три дня в горячке лежала. Чудом жива осталась.

— Да... — тихо ответила Юля. — Я... я сама не знаю, что со мной было.

Матвей долго молчал, продолжая сверлить её взглядом. Юле стало не по себе. Казалось, он пытается заглянуть ей в душу и найти там фальшь.

— Ты кроме каши, что-то ещё варить умеешь? — неожиданно спросил он.

Вопрос был настолько простым и житейским, что Юля чуть не рассмеялась от облегчения.

— Да... умею.

Он хмыкнул, словно ответ его не убедил.

— Посмотрим. У меня хозяйство большое. Работы много. И Тимошу одного надолго не оставишь.

Он кивнул в сторону сына.

— Я справлюсь, — твёрдо сказала Юля, сама удивляясь своей уверенности.

Матвей ничего не ответил. Он встал, взял чугунок с кашей и плюхнул дымящуюся массу в миску перед ней. Затем отрезал большой ломоть хлеба.

— Ешь, — приказал он. — Потом баня. А после уж... Покажу тебе хозяйство..

Он замолчал, давая понять, что разговор окончен. Но когда он ставил чугунок обратно на стол, их руки случайно соприкоснулись. Юля отдернула руку, словно обожглась. Матвей замер на секунду, а затем быстро сел на своё место, уставившись в свою миску с преувеличенным вниманием.

Юля взяла ложку. Каша была простой, пшеничной, с маслом. В своей прошлой жизни она бы даже не взглянула на такое блюдо. Но сейчас она ела с неожиданным аппетитом, чувствуя, как уходит напряжение долгого дня.

Она украдкой поглядывала на своего мужа. Он ел быстро и сосредоточенно, как человек, привыкший ценить каждую минуту отдыха. Его лицо в свете печи казалось высеченным из камня — суровое, неулыбчивое, но с какой-то скрытой внутренней силой.

Юля вдруг поняла: этот брак для него — такая же сделка, как и для тётки Аграфены. Ему нужна хозяйка в дом и мать для сына. Ей — защита и место в этом мире. Никаких иллюзий о любви с первого взгляда здесь быть не может.

Но почему же тогда от одного его случайного прикосновения её сердце пропустило удар?

После скудного, но сытного завтрака Матвей молча кивнул в сторону двери, ведущей в сени.

— Баня готова. Петровна воды наносила. Мойся с дороги.

Юля подняла на него глаза. В его голосе не было ни намёка на смущение или двусмысленность. Это была констатация факта: новая жизнь по новым законам. Она молча встала, взяла чистое бельё из сундука и пошла за ним.

Баня стояла на задворках, наполовину вросшая в сугроб. Из низкой трубы валил густой белый дым. Внутри было жарко, пахло распаренным берёзовым веником, дымом и мылом. В маленьком предбаннике Юля разделась, с непривычки ёжась от прохлады, и шагнула в парную.