Книга Ночь с убийцей, страница 37 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Выпустил дым, окруживший его голову серым ореолом, и посмотрел на Дару. Грубый профиль очертил свет из окна, а меня едва не толкнуло неведомой силой к нему в объятия, пришлось сжать сильнее куклу и шагнуть через силу назад. Попятиться от этого безумия. Я хотела стать рядом с Кунаем, обнять его, втянуть запах кожи, провести пальцами по старой ране на спине, спросить, откуда у него такой глубокий шрам, слизать боль.

Я встряхнулась и, чтобы скрыть покрасневшие щеки, наклонила голову. Волосы рухнули вниз и перекрыли видимость, но голос мужчины продолжал звучать. Он будто заползал внутрь и вытаскивал из меня отрывистое дыхание.

— В доме цели жена обнаружила, что игрушка исчезла. Тэкэра выбежала на улицу, чтобы её найти. Я тогда так разозлился, — он тихо рассмеялся, а жёсткие черты лица стали чуть мягче, словно Кунаю было приятно воспоминание. — Бросился за ней, собираясь отругать, но не успел. Дом за спиной взорвался. Все, кто был внутри, погибли. Я получил обломком по голове, и жена тащила меня на себе…

Он сделал сразу несколько затяжек и, выбросив окурок в окно, выдохнул облако дыма на улицу. Обжёг меня тёмным взглядом:

— Куклу не нашли, скорее всего она сгорела. Тэкэра очень переживала… Про то, что осталась пуговица, я не знал.

— Значит, если кукла сгорела, я не твоя жена, — я опустила взгляд и дрогнувшим голосом добавила: — Почему тогда… — подняла голову и вперилась в лицо Куная. Высеченное в лучах солнца. Сейчас он идеально вписывался в образ мужчины из сна. Даже Дара засмотрелась, приподнявшись из кучи вещей на устойчивые ножки.

Я сглотнула. Если скажу о снах, Кунай будет сомневаться, думать, что я его пропавшая любимая, но если не скажу…

Он будет ее искать.

И оставит нас в покое. Наверное я этого хочу. Но в груди от этих мыслей снова стало тяжело.

Я отдала дочке куклу, какой смысл хвататься за прошлое, которое все равно ничего не объяснит? Почти сбегая, пошла к двери. Мне нужно побыть в одиночестве. Подумать. Хоть на миг прекратить пристальную слежку черных глаз. Хоть секунду отдохнуть от стянувшего живот и поясницу кольца желания.

— Нужно Дару накормить, — прохрипела я, отвернувшись. Не знаю, что со мной творится. Почему именно сейчас? Я даже к Толе такого не испытывала, когда считала, что люблю. — Посмотрю, что там есть.

— Ням! — выдала бодро дочурка. За спиной послышались быстрые легкие шаги, и я не сдержалась — обернулась. Вцепившись в косяк ручкой, малышка стояла около порога. Она уставилась на Куная. Наклонила голову на одну сторону, затем на другую, будто изучала его при свете дня, а потом серьезно спросила: — Па… ням? Ня… — и уверенно протянула ему куклу. — Мо-тя. Е-е. ли. Ма… — и показала на меня. — Ма. Ням.

Я несколько минут смотрел на ребёнка. Мелкая, сама ещё, как кукла, а взгляд серьёзный такой. Взрослый. Зрачок тонет во тьме радужки. У Влады — небесная синь, а у её бывшего мужа — нечто серое, невзрачное… Интересно, цвет глаз у детей меняется? Не поэтому ли был развод, что ребёнок не похож ни на одного из родителей?

Девочка потыкала в меня куклой, но, не добившись ответа, вперевалочку потопала к маме, что застыла у стены. Захотелось курить. Я сжал зубы и, развернувшись, вышел из комнаты. Бросил, не оглядываясь:

— Идём, покажу всё.