Книга Ночь с убийцей, страница 94 – Ольга Коротаева, Диана Билык

— За то, что ты есть, — лицо сестры, слепок моего лица, перекосило, черные волосы, взмокшие от крови, качнулись и мазнули по щеке, будто кистью, щедро смоченной в алую краску. Ярослава отвернулась, а потом оттолкнула мужчину и ринулась в сторону.

Из темноты дома вынесли носилки.

— Кунай! Миленький! Прости меня. Я твоё солнце и луна! Живи, живи! Слышишь, я рядом, я всегда была и буду рядом…

«Ты моё солнце и луна, Влада. Моя Тэкэра!»

Я отвернулась и запретила себе смотреть. Жив или нет, для меня Куная больше нет. Как и меня для него. Нас, вернее. С дочуркой. Мы остались одни.



Несколько раз меня вызывали на допрос. До выяснения обстоятельств запретили выезжать из города, приставили охрану и даже оплатили квартиру в старой панельной пятиэтажке, чтобы я никуда не пропала. Я мало что понимала в расследовании, ответить на вопросы следствия не могла — ничего не знала и не могла знать. Имена, которые озвучивали, мне ни о чем не говорили, разве что от Ингота подбрасывало и окатывало жутким холодом. На фото насильника, что мне подсовывали среди остальных для опознания, не могла смотреть. Лучше никому не знать, почему я отворачивалась, все равно помочь мне уже не получится. Я утоплю эту боль глубоко в подсознание и пойду дальше. Мне придется.

Жаль, только сны нельзя выключить, и тот день, тот страшный момент, все время повторялся, прокручивался, возвращал меня в кровавый кошмар. Лишал меня не только сна, но и причинял нестерпимую боль каждый день. Я не ходила к гинекологу после перестрелки, не призналась, что один из ублюдков меня тронул. Он не порвал, а лишь оцарапал внутреннюю часть бедра, скорее всего, пряжкой ремня. Потому пострадала только морально, лучше бы я пораньше «переключилась на темную сторону», чем вот так — помнить все до мельчайших подробностей. Но сестра и так много раз спасала мне жизнь, врываясь в мое подсознание, так что я ей была даже благодарна.

Наверное шрамы не так страшны, как зацикленная в голове пленка, что напоминает о насилии и боли. Я сама себе враг. Сама разрушаю себя и ломаю, но избавиться от ужаса не выходит быстрее. Сцепив зубы, плетусь по жизни, надеясь, что время залечит раны.

И рядом второй месяц не было мужской поддержки. Не было того, кто мог бы обнять за плечи, притянуть к себе, укрыть от холода и ветра, сказать, что я справлюсь, что мы справимся. Не было рядом моего любимого и единственного.

Только Лариса, женщина из придорожного кафе, приезжала в гости и забирала Дару, когда я уходила на работу. Я никого не знала в этом городе, кроме нее, пришлось попросить помощи. Однажды она спросила о муже, а я опустила глаза и спрятала слезы. Тетя подошла ближе, обняла меня, как мама, и пообещала, что все наладится.

Я не верила, но все равно кивнула и разрыдалась. Тогда я хотя бы поняла, что мне есть за что держаться. Есть Дара, есть Лариса. Они теперь моя семья.

О судьбе Куная и Ярославы услышала случайно. Я не искала встреч с ними, не расспрашивала у следователя и не стремилась встать на пути их счастья. Это болезненно, горько, но так правильно. Кунай не мой мужчина, чужой любимый. Я не его женщина, не его любовь, не его Тэкэра. Хватит обманываться. Я все осознала и приняла.

На очередном допросе к следователю заглянул кто-то из органов, выхватив меня из тягучих размышлений, и сказал, что метиса выписали, и он уже третий день находится в изоляторе. Я невольно задержала дыхание и обратилась в слух.