Книга Не злите бабу Клаву, или Каждому дракону по тыкве!, страница 4 – Ольга Коротаева

— Да чтоб вас… Ироды!

Разбросанные по земле тряпки, разбитые сосуды и разодранные мешки, — всё, что осталось от багажа несчастной.

— Похоже, принцессу ограбили, — подытожила я.

Сиротливыми жердями лежали оглобли повозки, в стороне валялась дуга.

— И лошадь увели? Понятно, почему несчастная решила покончить с собой.

Со стороны мешков раздался стон, и я насторожилась. Подхватив палку, выставила перед собой и бочком-бочком направилась на звук. Заглянув за мешок, на миг застыла при виде возницы с окровавленной головой.

Суховатый мужчина лет пятидесяти прижимал ладонь к ране и смотрел на меня с жалостью и волнением:

— Ваше Высочество! Что они с вами сделали?!

Узнав мужчину, который вывез Метэллу из дворца, я отбросила палку и поспешила на помощь.

— Ничего, — поторопилась сообщить пострадавшему. — Ничего разбойники не сделали! Только напугали, и я от страха родила дочь.

— Поздравляю, ваше высочество, — с трудом пролепетал он и отключился.

— Эй! — Я дала ему пощёчину. — Не вздумай спать, а то больше не проснёшься.

Как ни странно, это помогло. Мужчина сумел приподняться и сесть, а, пока он приходил в себя, я обошла двор и подобрала с земли самые чистые на вид одежды. При виде медного тазика, который обнаружила под тряпками, обрадовалась:

— Отлично! Вот бы ещё какое-нибудь лекарство найти…

— Ваше высочество, — позвал возница и вынул из-за пазухи бутылочку тёмного стекла. — Вот! Не нашли душегубы! Глотните, и вам станет легче.

— Обеззараживающее?

Я довольно щёлкнула пальцами, забрала у мужчины бутылку и тут же щедро плеснула ему на голову. Взвыв, возница попытался прижать ладонь к ране, но я остановила.

— Терпи! Взрослый мужик, а плачешь, как ребёнок. Сейчас перевяжу, и станет легче.

Когда закончила с первой медицинской помощью, задумалась, как разжечь костёр и вскипятить воды, чтобы помочь себе и помыть ребёнка, а возница вдруг хрипло спросил:

— Кто вы? Резкая речь и странные жесты… Вы не принцесса!

Конечно, я не смогла сыграть роль нежной фиалки. Никогда такой не была.

— Принцесса умерла, — доверившись тому, кто отважно защищал принцессу, спокойно ответила я. — Поэтому не зови меня высочеством. Теперь я баба Клава… Тьфу! То есть, просто Клава! Ясно?

Возница, видя, что я на ногах после родов, устыдился. Охая и причитая, но он тоже поднялся и принялся помогать. Шатался, но всё же принёс воды из колодца и разжёг костёр — у запасливого мужчины оказалось с собой огниво.

— Не вздумай курить при ребёнке, — сурово предупредила я.

И слабо осела на землю.

Как бы ни казалось, что молодое тело (по сравнению с моим восьмидесяти шестилетним) было здоровым и активным, даже у юных есть предел прочности. Очнулась уже в доме, на старой, пахнущей сыростью кровати.

На столе горела свеча, на стенах плясали тени, за окном разлилась темень, а рядом, сидя на стуле, сонно клевал носом возница. Было очень тихо, не слышно ни цикад, ни птиц.

Под боком у меня сопела крошка, и я отметила, что лицо малышки чистое, а хрупкое тельце по-мужски небрежно закутано в серую ткань. Будто ощутив, что мама открыла глаза, младенец захныкал, а потом начал открывать рот и тыкаться в меня носиком.

— Сколько лет прошло, — нежно шепнула малышке. — И вот я снова мама. Самое лучшее время, когда дети ещё такие милые! Не требуют денег, и их не нужно вытаскивать из полиции.