Книга Цена (не) её отражения, страница 137 – Тория Кардело

Роман мог продолжать бежать, но что-то внутри него останавливало. Усталость? Обречённость? Или желание дать отпор? Он повернулся к ним.

— Оставь мою мать в покое, — потребовал он тихо, но твёрдо. Сам удивился, насколько спокойно это прозвучало.

— Или что? — Макс приблизился, и Роман увидел, что нос у него заметно распух. — Знаешь, может, твоя мамаша и правильно сделала, что обгорела. Её теперь никто не захочет.

Роман бросился на него. Это было так глупо, безрассудно, без шансов против пятерых. Но он не мог стоять и слушать. Они окружили его, начали толкать, бить — не сильно, с издёвкой, словно кошка играла с мышью перед смертью.

— Эй, вы! Что здесь происходит? — внезапно прозвучал низкий, хриплый взрослый голос. Седеющий мужчина в рабочей куртке подходил от остановки.

— Пацаны, я спрашиваю — что здесь происходит?

Макс выпрямился, попытался придать своему лицу невинное выражение:

— Да ничего, дядь. Просто разговариваем с другом.

— С другом? — усмехнулся мужчина. — Что-то не похоже. А ну, разошлись.

— Это не ваше дело, — попытался огрызнуться Макс, но мужчина сделал шаг вперёд, и его взгляд заставил всех напрячься.

— Я сказал — разошлись. Иначе сейчас же вызываю полицию. Телефон у меня в кармане, и я не шучу.

Они переглянулись и неохотно отступили. Макс бросил на Романа взгляд, полный ненависти:

— Мы ещё встретимся, урод. И мамаше твоей привет передай.

Мужчина проводил их взглядом, затем повернулся к Роману:

— Ты как, цел?

Роман кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Беги домой. И если эти придурки будут доставать — не молчи. Скажи родителям, учителям. Понял?

Он снова кивнул, но внутри всё равно звенел горький смех. Сказать родителям, учителям… Как будто это что-то изменит. Как будто это не сделает всё только хуже.

Мужчина посмотрел на него ещё секунду, затем махнул рукой и направился к остановке. А Роман побежал домой — прочь от школы, которая теперь казалась не местом учёбы, а полем боя. И он знал — это только начало войны.

* * *

Запах блинчиков с корицей ударил в нос, едва Роман переступил порог квартиры. Мамины блинчики — тонкие, кружевные, с золотистыми краями и нежной сердцевиной, политые малиновым вареньем. Раньше один этот аромат мог исправить любой плохой день.

Но не сегодня.

Он скинул ботинки, бросил рюкзак у двери и прошёл на кухню. Мама стояла у плиты в своём любимом домашнем платье цвета морской волны, с высоким хвостом на затылке. Она собирала волосы, показывая, что принимает свою специфическую внешность, а не закрывается от мира.

«Нечего прятаться», — говорила она.

Сегодня у неё был выходной. В обычные дни она удалённо работала корректором в маленьком издательстве. Идеальная работа для человека, который избегает общения с людьми. Всегда дома, наедине с текстами и ошибками.

— Ромочка, ты уже вернулся? — она повернулась к нему, и свет из окна упал на её лицо, выхватив рельеф шрамов. — А я тут твои любимые блинчики пеку. Сегодня у меня выходной, решила…

Она замолчала, только увидев его. Шрамы — неровные, красноватые полосы, особенно заметные на левой щеке и шее — натянулись от беспокойства. Правый глаз, слегка затронутый ожогом, прищурился сильнее обычного.

— Что случилось, родной? На тебе лица нет! И щека… это синяк?

Она подошла к нему с тарелкой дымящихся блинчиков.