Онлайн книга «Цена (не) её отражения»
|
— Кто это сделал? — её голос дрогнул от едва сдерживаемых эмоций. Она поставила тарелку на стол, осторожно коснулась его лица. Её руки остались нежными, несмотря на шрамы. От них пахло малиной и тестом. — Ромочка, малыш, — прошептала она, чуть не плача. — Кто тебя так? Внутри всё закипело. Роман никогда не срывался на маме. Всегда был спокойным, сдержанным. «Ты мой маленький рыцарь», — говорила она, когда он защищал её от косых взглядов на улице. Но сегодня что-то сломалось. — Какого черта ты пришла в школу? — выпалил он. — Зачем? Она отшатнулась, пораженная внезапной атакой. — Что? Я приходила к твоему классному руководителю, чтобы… — Тебя все видели! — перебил Роман, не в силах сдерживаться. — Все мои одноклассники! И теперь они… они… Слова застряли в горле. Как объяснить, что с ним сделали? Как передать то унижение, ту боль? — Ромочка, — мама поставила тарелку на стол и положила руки ему на плечи, — если кто-то смеётся над моим лицом или говорит гадости — это их проблема, не моя. И не твоя. Мы ничего не можем с этим поделать. — Нет! — он отстранился. — Это твоя проблема! И моя! Они пытались затолкать меня головой в унитаз! Они хотели избить меня! И это только начало! Они теперь не отстанут! Мама побледнела. Даже шрамы на её лице, обычно розоватые и выпуклые, будто потускнели. — Ромочка, милый, мы поговорим с директором, мы… — Мы — ничего! — он почти кричал. — Ты должна была сгореть в том пожаре! Тогда бы я… тогда бы… Роман осёкся, увидев её глаза. В них обнажилась такая боль, такое потрясение, что внутри всё оборвалось. Звон разбивающейся посуды. Тарелка с блинчиками упала на пол, разлетелась на осколки. Малиновое варенье, похожее на кровь, растеклось по кафельному полу. Блинчики рассыпались, превратившись в бесформенную массу, смешанную с осколками фарфора. Они стояли и смотрели на это — разбитая тарелка, разрушенные блинчики. И что-то ещё, невидимое, но ощутимое, разбилось между ними. — Прости, — прошептал Роман, но мама словно не слышала. Она опустилась на колени и начала собирать осколки дрожащими руками. Тихо, без крика, без слёз. И это было хуже всего. Он остался один на кухне. Среди фрагментов маминой любимой тарелки и блинчиков с малиной. * * * Сон пришел не сразу. Роман долго ворочался, сжимаясь от боли и стыда. Синяки на теле — ничто по сравнению с пустотой внутри. А потом он оказался там. Похожий зал он видел в детстве, после пожара. Но теперь помещение выглядело огромным, бесконечным. Потолок терялся высоко во тьме. Стены, казалось, раздвигались с каждым шагом. А ещё всюду пылал огонь. Языки пламени лизали стены, обвивали колонны, танцевали на полу. Странно, но Роман не чувствовал жара: огонь выглядел призрачным, нереальным. В воздухе пахло дымом, гарью и чем-то сладким, напоминающим аромат восточных благовоний; отовсюду доносились голоса. Шепот, смех, насмешки. Макс и его компания — их слова сливались в единый хор. «Урод… мамаша-уродина… никчемный… музыкант недоделанный… Ноктюрн…» Голоса окружали его, преследовали, отражались от стен, множились эхом. Роман закрыл уши руками, но слова остались внутри его головы. «Трус… слабак… не смог защитить даже себя… куда тебе защищать мать…» Огонь подбирался всё ближе. Самый сильный его страх — снова оказаться в огне. Снова всё потерять. |