Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 103 – Диана Фурсова

— Добавим двор.

Дорн замер.

— Двор, госпожа?

— Да. Столы во дворе. Дети смогут бегать. Слуги тоже будут не в коридорах, а вместе с домом.

— Слуги за общими столами?

— Не за господским столом, если это нарушает ваши правила. Но не в тени. Сегодня праздник дома, а не мебели.

Дорн открыл рот, закрыл, потом записал.

— Праздник дома, — повторил он. — Понял.

Грета, узнав, объявила, что наконец-то кто-то в этом замке сказал разумную вещь, и составила такое меню, что Дорн дважды пытался напомнить о мере, а потом сдался. Эвен вырезал для детей маленьких дракончиков из тонкого дерева, чтобы те украшали столы. Нисса вместе с Лирой выбирала ленты для окон. Марта следила, чтобы никто не превращал праздник в парад.

Каэль наблюдал за всем с таким выражением, будто впервые видел собственный замок не готовящимся к осаде, а ожидающим радости.

В день праздника двор был полон света.

Не летнего ещё, не жаркого, но настоящего весеннего света, который делал каменные стены менее суровыми. На столах стояли простые блюда, горячий хлеб, яблочные булочки, кувшины с ягодным напитком, миски с первыми зелёными травами из зимнего сада. Над дверями висели ленты, не только родовые чёрные и серебряные, но и зелёные — по выбору Лиры, и тёмно-синие — по «случайному» выбору Риана.

Слуги улыбались.

Сначала осторожно, будто это тоже требовало разрешения. Потом свободнее. Терен смеялся с пажами. Нисса держала поднос и одновременно поправляла Лире ленту. Грета спорила с Арленом о том, что стражникам нужно есть больше, если они собираются выглядеть устрашающе. Эвен сидел у стены, окружённый детьми слуг, и показывал, как у деревянного дракончика двигаются крылья.

Риан и Лира вышли к середине двора вместе.

На них не было парадной тяжести. Риан — в тёмно-синем камзоле с серебряной строчкой, Лира — в зелёном платье с мягким поясом. Оба держались за руки, но уже не от страха. Скорее по привычке быть парой, которая знает: если один шагнёт, второй рядом.

Каэль стоял у высокого каменного очага, где по традиции зажигали весеннее пламя рода.

Совет прислал официального свидетеля — старшего советника. Он держался сдержанно, но без прежнего холода. Возможно, Совет никогда не станет тёплым. Но сегодня он хотя бы смотрел на детей не как на угрозу.

— Наследники Рейвар, — произнёс он. — Дом признал вашу силу. Род признал ваше место. Покажете ли вы весенний свет?

Лира посмотрела на Риана.

Риан — на Каэля.

Каэль кивнул.

Не приказал. Не подтолкнул. Просто разрешил быть собой.

Элиана стояла чуть в стороне, как всегда готовая шагнуть ближе, если понадобится, и отступить, если дети справятся сами.

Лира раскрыла папку. На первом листе был нарисован маленький дракончик — смешной, кривокрылый, с упрямым хвостом. Риан положил ладонь рядом с рисунком. Его пальцы дрогнули, но он начал считать тихо:

— Один. Два. Три.

Лира подхватила:

— Четыре. Пять.

Свет поднялся с бумаги тонкими золотыми линиями.

Не страшный.

Не рваный.

Тёплый.

Риан выдохнул, и над его ладонью вспыхнуло маленькое пламя — не то, что в башне, не отчаянное, не дикое. Оно было размером с свечной огонёк, но в нём угадывались крылья. Лира провела пальцем по рисунку, и свет отозвался, сплетаясь с огнём брата.

Над двором поднялся первый дракончик.

Маленький, золотистый, полупрозрачный. Он взмахнул крыльями, сделал круг над очагом и взлетел выше.