Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 11 – Диана Фурсова

Эта мысль почему-то сделала Риана и Лиру ближе. Не проще, нет. Просто реальнее.

— Восточное крыло закрыто для тебя, — сказал Каэль.

Элиана медленно кивнула.

— Я поняла.

Он чуть прищурился.

— С первого раза?

Вопрос был хлёстким. Почти грубым. И заслуженным не ею, но женщиной, чьё лицо она носила.

— С первого, — ответила она.

— Тогда почему у двери лежала записка?

Марта опустила голову. Нисса побледнела так, будто записку писала она.

Элиана почувствовала, как по спине проходит холод. Значит, он уже знал. Или успел заметить. Или в этом доме ничто не оставалось незамеченным, если касалось детей.

— Потому что вчера я их напугала, — сказала она. — А сегодня не хотела делать вид, что этого не было.

— Тебя заботит их страх?

В его голосе не было насмешки. Только ледяное неверие.

Элиана посмотрела на дверь, за которой прятались дети.

— Да.

Каэль сделал шаг ближе.

Теперь между ними было совсем немного пространства. Элиана уловила запах холодного ветра, кожи перчаток, снега и чего-то тёплого, едва заметного, похожего на камень, нагретый огнём. От него веяло силой, но не той красивой книжной силой, которой восхищаются издалека. Это была сила человека, привыкшего останавливать беду телом, приказом, гневом, если больше нечем.

— Не начинай новую игру, Элиана, — произнёс он негромко. — Не с ними.

Имя ударило странно. Не потому, что было чужим, — она уже слышала его много раз за день. А потому, что в устах Каэля оно прозвучало как приговор, вынесенный давно и не подлежащий пересмотру.

Она хотела сказать, что это не игра. Хотела сказать, что сама не понимает, кто она теперь и почему оказалась в этой жизни. Хотела сказать, что дети не должны расплачиваться за чужие обиды взрослых. Но каждое слово могло прозвучать фальшиво. А фальшь рядом с Каэлем, кажется, была опаснее молчания.

— Я не прошу верить мне, — сказала она наконец. — Пока что не прошу ничего.

Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, будто он ожидал продолжения, оправдания или привычной колкости.

Она не дала ни того, ни другого.

— Марта, — сказал Каэль, не отводя от Элианы глаз.

— Ваша светлость.

— Проверь детей.

Марта поклонилась и прошла к двери восточного крыла. Постучала особым тихим стуком: два раза, пауза, ещё один. За дверью долго не отвечали. Потом створка открылась совсем чуть-чуть, и Марта исчезла внутри.

Элиана осталась в коридоре с Каэлем, Ниссой и невысказанной виной, которая была не её и всё равно давила на плечи.

— Ты вернула их стулья в столовую, — сказал он.

Это не было вопросом.

— Да.

— Зачем?

— Потому что они не должны стоять у стены.

— Ты решила это сегодня?

— Сегодня я это увидела.

Каэль хмурился едва заметно, но она уловила: его раздражало не само действие, а то, что он не понимал, куда оно ведёт. Прежняя Элиана, видимо, не делала ничего просто так. Если она переставляла стулья, значит, где-то должен был быть расчёт. Если писала записку — тем более.

— Стулья не вернут доверие, — сказал он.

— Я знаю.

— Записка тоже.

— Знаю.

— Тогда чего ты добиваешься?

Элиана устало посмотрела на него. День был слишком длинным для женщины, которая утром проснулась в чужом теле, узнала, что замужем за драконом, ненавидима слугами, пугает детей и теперь должна отвечать перед мужчиной, в чьих глазах уже проиграла все суды.