Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 9 – Диана Фурсова

Их взгляды встретились через стекло.

На один короткий миг она увидела не мужа, не генерала, не дракона, а человека, который уже заранее ждал от неё новой жестокости. В его лице не было радости от того, что жена пришла в себя. Не было облегчения. Только холодная настороженность и усталость того, кто слишком долго охранял детей даже в собственном доме.

Она не успела отойти от окна.

За спиной раздался слабый шорох.

Женщина обернулась.

В конце коридора, у двери восточного крыла, стояли двое детей.

Мальчик и девочка. Одинаково тёмные волосы, одинаковые большие глаза странного янтарного оттенка, одинаковая худенькая настороженность в плечах. Но мальчик стоял чуть впереди, закрывая сестру собой, а девочка цеплялась за его рукав и смотрела на Элиану так, будто перед ней была не женщина, а буря, которую нельзя остановить.

Наверное, это и были Риан и Лира.

У женщины дрогнули пальцы. Она хотела сказать что-нибудь мягкое, простое, нестрашное. Хотела присесть, чтобы не смотреть на них сверху. Хотела показать, что записка была правдой.

Но дети увидели её лицо, её платье, её руки — всё то же самое, что видели вчера.

Лира побелела.

Риан резко отступил, толкая сестру за спину.

— Бежим, — выдохнул он. — Мачеха снова начнёт кричать.

И они исчезли за дверью.

А внизу, под сводами главного холла, уже звучали тяжёлые шаги Каэля Рейвара.

Элиана успела сделать только один шаг.

Не к детям — туда, где за тяжёлой дверью восточного крыла исчезли Риан и Лира, — а просто вперёд, от растерянности, от острого желания хоть как-то исправить тот ужас, который она увидела на их лицах. Но этот единственный шаг сразу отозвался в коридоре слишком громко, словно замок сам решил предупредить её: не смей.

Марта вскинула голову.

— Госпожа.

Одного слова хватило, чтобы Элиана остановилась.

За дверью восточного крыла было тихо. Такая тишина уже встречала её утром, но теперь она слышалась иначе. Не взрослая, выжидающая, полная ненависти, а детская — зажатая ладонями, спрятанная в рукава, втянутая в плечи. Там, за дверью, двое детей решали, кричала ли мачеха уже или ещё только собирается.

Элиана медленно опустила руку, которую сама не заметила, как протянула вперёд.

Нет.

Нельзя.

Она обещала не входить. Обещала не кричать. И если первое же её настоящее действие после записки будет погоней, дети запомнят не слова, а шаги за спиной.

Внизу гулко ударила дверь. По холлу прокатился шум голосов, быстрых шагов, звона снятого оружия. Замок встречал хозяина не так, как встречал её. Не затаённым страхом, не мёртвой осторожностью, а собранностью. Слуги торопились, стражники отвечали чётче, даже воздух будто вытянулся по стойке.

Каэль Рейвар вернулся домой.

Элиана не знала этого мужчину, но уже понимала: с ним нельзя будет говорить, как с растерянной Мартой или испуганной Ниссой. Он не станет осторожно подбирать слова, чтобы не потревожить её. Он не будет объяснять. Он войдёт — и потребует правду, которой у неё не было.

И всё же первым её страхом был не генерал.

Первым страхом было то, что дети сейчас ждут за дверью, когда отец поднимется и узнает, что мачеха опять стояла рядом с их крылом.

— Я не тронула их, — сказала Элиана тихо.

Марта смотрела на неё напряжённо.