Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 6 – Диана Фурсова

В комнате повисло напряжение. Где-то за окнами пронёсся ветер, и огонь в камине дрогнул. Один из слуг, высокий парень с тёмными волосами, посмотрел на Марту. Та долго молчала, потом едва заметно кивнула.

Стулья вернули.

Маленькие деревянные спинки с буквами оказались рядом с огромным столом трогательно нелепыми. Женщина смотрела на них и почему-то чувствовала, что совершила нечто важное, хотя на самом деле всего лишь передвинула мебель.

Но, может быть, в этом доме даже мебель давно стала частью войны.

После завтрака она попросила показать ей замок. Марта явно считала это плохой мыслью, но спорить не стала. Нисса шла следом, прижимая к груди небольшую шаль на случай, если госпожа передумает, замёрзнет, рассердится или прикажет что-то невозможное.

Замок Рейвар оказался огромным. Каменные галереи, внутренние лестницы, залы с гербами, зимний сад под стеклянной крышей, закрытая библиотека, оружейная, куда Марту явно не тянуло заходить, и северная галерея, где портреты предков смотрели так надменно, будто даже смерть не отменила их права судить живых.

Она шла и задавала вопросы осторожно, не слишком много сразу. Где кухня? Сколько слуг? Кто ведёт хозяйственные книги? Где учатся дети? Кто занимается их распорядком? Почему в детском крыле так тихо?

На последнем вопросе Марта снова стала непроницаемой.

— Юные господа не любят шум.

Или их приучили не шуметь.

В зимнем саду она задержалась дольше. Под стеклянным куполом росли тёмные вечнозелёные деревья с серебристыми листьями. Между кадками стояла скамья, а рядом — маленькая деревянная лошадка с отломанным ухом. Не дворцовая игрушка, не дорогая вещь из лакированного дерева, а простая, затёртая, любимая.

Женщина наклонилась, подняла лошадку.

— Чья?

Нисса тихо ответила:

— Господина Риана.

— Почему она здесь?

Девушка покосилась на Марту, но на этот раз ответила сама:

— Он иногда приходит сюда, когда думает, что взрослых нет. Здесь тепло.

Тепло. В огромном замке только зимний сад казался ребёнку местом, где можно согреться.

Она провела пальцем по отломанному уху игрушки.

— Её можно починить?

Нисса открыла рот, потом закрыла. Марта ответила вместо неё:

— Можно приказать мастеру сделать новую.

— Я спросила не о новой.

Старшая служанка медленно посмотрела на неё. Во взгляде снова мелькнуло то самое — осторожное недоверие, за которым пряталась надежда, тут же придушенная здравым смыслом.

— Можно, — сказала она наконец. — Если юный господин позволит взять её в мастерскую.

— Тогда не трогайте. Пусть лежит здесь.

Женщина положила лошадку обратно на скамью, ровно так, как она лежала раньше. В чужом мире, чужом замке и чужом теле это было первое правило, которое она установила для себя сама: не хватать руками то, что для ребёнка может быть единственным безопасным.

Когда они вышли из зимнего сада, в дальнем конце коридора мелькнула тень.

Маленькая.

Она повернулась слишком быстро — и увидела только край серого рукава, исчезнувший за поворотом.

Нисса побледнела.

— Госпожа, прошу вас…

— Кто это был?

Ответа не понадобилось. Сердце уже знало.

Один из близнецов.

Она сделала шаг вперёд, но остановилась. Вспомнила записку у двери. «Я не войду. Я не буду кричать». Если сейчас побежит следом, нарушит обещание в первый же час.

Она осталась на месте.