Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 23 – Диана Фурсова

Она поклонилась не низко и не небрежно. Ровно настолько, чтобы формально не дать повода для упрёка.

— Леди Рейвар.

— Дорена, — сказала Элиана, садясь за стол.

Женщина чуть приподняла подбородок.

— Его светлость сообщил, что с сегодняшнего дня ключи восточного крыла переходят к Марте. Я пришла уточнить, действительно ли вы желаете этого.

Элиана открыла верхнюю книгу, хотя читать в эту секунду не собиралась. Ей нужно было не дать Дорене почувствовать, что разговор начался по её правилам.

— Если это распоряжение его светлости, моего желания не требуется.

— Разумеется. Но восточное крыло — тонкая часть дома. Юные господа требуют особого подхода.

Особого подхода. Нехорошие слова. Слишком гладкие.

— Какого именно?

Дорена едва заметно улыбнулась.

— Сдержанного. Уверенного. Без лишней мягкости. Дети Рейваров должны понимать границы раньше, чем привыкнут ими пользоваться.

Элиана подняла глаза.

— Семь лет — подходящий возраст, чтобы привыкать к теплу, чистой бумаге, своим вещам и праву не вздрагивать от каждого шага.

Улыбка Дорены не исчезла, но стала тоньше.

— Очень трогательно, госпожа. Вчера вы придерживались иного мнения.

— Вчерашнее мнение отменено.

— Так быстро?

— Да.

Дорена выдержала паузу.

— Не сочтите за дерзость, но дом может неправильно понять такие резкие перемены. Слуги любят сплетничать. Дети любят проверять слабость. А его светлость не всегда находится рядом, чтобы исправлять последствия.

Элиана впервые поняла, почему Каэль сказал: «Правда редко успевает первой». Дорена не обвиняла. Она только расставляла слова так, чтобы любое решение Элианы выглядело угрозой. Вернуть детям вещи — слабость. Не наказывать слуг — повод для сплетен. Убрать Дорену — риск для дома.

Удобная женщина. Для себя.

— Вы правы в одном, — сказала Элиана. — Дом действительно может неправильно понять перемены. Поэтому сегодня мы объясним их вслух.

Дорена насторожилась.

— Мы?

— Вы, я, Марта, Дорн и все, кто служит в восточном крыле.

— Госпожа, не думаю, что стоит делать детские дела предметом общего обсуждения.

— Это не детские дела. Это порядок в моём доме.

Слова вырвались сами, но на этот раз Элиана не пожалела. Впервые за два дня фраза «мой дом» прозвучала не как чужой титул, а как обязанность. Не право распоряжаться, не право запрещать, не право ломать чужие жизни по прихоти. Обязанность отвечать за то, что происходит за стенами, где висит герб её семьи.

Пусть семья досталась ей не по выбору.

Дорена склонила голову.

— Как пожелаете.

В этом покорном ответе не было ни капли покорности.

Через час в малом хозяйственном зале собрали людей восточного крыла. Их оказалось больше, чем ожидала Элиана: две горничные, старший лакей, Терен, ещё один стражник постарше, прачка с красными от холода руками, мальчик-паж, Эвен, Дорн, Марта, Нисса и Дорена, стоявшая чуть в стороне, будто не принадлежала к слугам, но и к хозяевам её не пустили.

Каэль тоже пришёл.

Элиана заметила его не сразу, потому что он остановился у дальней стены, рядом с высоким окном, и не сказал ни слова. Без мундира он всё равно выглядел как человек, способный превратить молчание в приказ. Тёмный камзол, знак чёрного крыла на запястье, собранное лицо. Он пришёл не помогать. Наблюдать.

И судить.

Элиана заставила себя не смотреть на него слишком долго.