Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 20 – Диана Фурсова

— Нет.

Ответ был мгновенным.

Элиана опустила глаза, чтобы он не увидел разочарования. Глупо. Разве она могла ожидать другого? Один плед ещё не меняет ничего.

— Я поняла.

— Не поняла, — сказал Каэль. — Дело не в фигурке. Дело в том, что ты снова выбираешь за них.

Она подняла голову.

Он смотрел строго, но в этот раз в его словах не было только запрета. Там было объяснение. Жёсткое, короткое, но всё же объяснение.

— Если Риан и Лира захотят взять что-то от тебя, они скажут. Сами. До этого — нет.

Элиана медленно выдохнула.

Он был прав.

Неприятно, обидно, но прав. Она снова чуть не решила за детей, чем им будет лучше. Мягко. Тихо. Но всё равно — за них.

— Хорошо, — сказала она уже иначе. — Фигурка останется у меня. Если они когда-нибудь сами попросят, тогда.

Каэль кивнул. Едва заметно, но кивнул.

Это был не мир. Даже не перемирие. Скорее, первая граница, проведённая не криком, а словами.

— И ещё, — добавил он.

Она напряглась.

— Дорена больше не будет распоряжаться детским крылом единолично. Завтра Марта примет у неё ключи от старой игровой, кладовой и малой комнаты.

Элиана не сразу поняла.

— Почему?

— Потому что Лира не должна отдавать свой плед взрослой женщине, решив, что в башне холодно.

В этой фразе было столько сухой отцовской ярости, что Элиана впервые увидела: Каэль заметил не её нарушение, не плед на её плечах, а то, что у ребёнка вообще возникла такая необходимость — делиться последним теплом со взрослой.

— Кто такая Дорена? — спросила она.

— Распорядительница восточного крыла. Была.

Была.

В одном этом слове слышался приговор.

— Она плохо обращалась с детьми?

Каэль посмотрел на неё так, будто оценивал, можно ли отвечать.

— Она выполняла приказы прежней хозяйки дома слишком старательно.

Элиана почувствовала, как пальцы сами сжали край пледа.

Прежней хозяйки. То есть её. Элианы.

— А вы не видели?

Она спросила тихо, без обвинения, но Каэль всё равно побледнел от гнева. Не внешне — в лице он почти не изменился. Просто глаза стали такими, что воздух между ними будто натянулся.

— Видел меньше, чем должен был.

Ответ был страшно честным.

Элиана не стала добивать. Мужчину, который сам сказал себе приговор, не нужно было толкать сильнее.

— Тогда завтра Марта примет ключи, — сказала она. — А я не буду вмешиваться.

— Будешь, — возразил Каэль. — Ты не умеешь иначе.

Она могла бы обидеться. Но после всего дня это прозвучало почти справедливо.

— Постараюсь вмешиваться не сразу.

Каэль посмотрел на неё с таким выражением, будто не хотел, но всё-таки услышал в её словах нечто похожее на самоиронию.

Очень короткое мгновение.

Потом он снова стал прежним.

— На сегодня всё. И, Элиана…

Она уже повернулась к двери, но остановилась.

Каэль стоял у стола, высокий, тёмный, неподвижный, как один из драконов на гобеленах. Только глаза у него были живыми — тяжёлыми от недоверия и слишком человеческой тревоги за тех, кто прятался в старой игровой.

— Подойдёшь к детям без моего разрешения — пожалеешь.

Элиана медленно кивнула.

— Я поняла.

— Надеюсь.

Она вышла из кабинета спокойно. Не хлопнула дверью, не бросила ответ, не попыталась оставить последнее слово за собой. Просто вышла, удерживая на плечах детский плед, который был теплее всех мехов прежней леди Рейвар.

В коридоре её ждала Нисса.