Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 45 – Диана Фурсова

Лира, по словам Марты, долго стояла перед ящиком.

Потом взяла один лист.

Потом положила обратно.

Потом снова взяла.

Риан заявил, что это всё специально, чтобы они поверили. Но, уходя, забрал со стола две деревянные буквы и сунул в карман. Лира сделала вид, что не заметила.

После обеда Грета пришла лично.

— Съели, — сказала она с таким видом, будто одержала военную победу.

— Оба?

— Мальчишка сказал, что пирожки суховаты.

— Они были суховаты?

— Нет.

— Значит, понравились.

— Разумеется, понравились. Он три съел.

Элиана рассмеялась негромко, и Грета вдруг тоже улыбнулась. Широко, по-настоящему, без страха.

— А госпожа Лира? — спросила Элиана.

— Сначала отломила половину булочки и отложила. Потом подумала, что я не вижу, и съела вторую половину тоже.

— Хорошо.

— Нет, госпожа, это не хорошо. Это отлично.

Смех, начавшийся на кухне, к вечеру добрался до двора.

Сначала Элиана услышала его из окна хозяйственного кабинета и не сразу поняла, что это. Детский звук в замке Рейвар казался почти невозможным, как весенняя птица среди зимней стужи. Она подняла голову от списков и прислушалась.

Смех повторился.

Не громкий, не свободный ещё, но настоящий. Короткий девичий смешок, а следом сердитое мальчишеское:

— Лира, не туда!

Элиана подошла к окну.

Во дворе, очищенном от снега наполовину, Арлен показывал детям, как лепить снежные крепости вдоль каменной стены так, чтобы они не разваливались от первого удара. Терен стоял рядом с видом стражника, которому поручили защищать северную границу, хотя на самом деле он держал запасные рукавицы. Марта была у крыльца. Каэль стоял чуть дальше, у колонны, в тёмном плаще.

Риан, весь напряжённый и важный, строил стену. Лира пыталась прилепить сверху башенку, но башенка завалилась ему на рукав. Риан возмутился. Лира засмеялась. Арлен что-то сказал, и даже Терен отвернулся, пряча улыбку.

Элиана смотрела, не двигаясь.

Ей хотелось открыть окно. Хотелось позвать. Хотелось спросить, не холодно ли им, не нужны ли ещё рукавицы, не стоит ли принести что-то горячее. Но она осталась за стеклом. Это был их двор. Их первый смех. Не её награда.

Внизу Каэль вдруг поднял голову.

Их взгляды встретились через окно, как в первый день. Тогда он вернулся и увидел жену, стоящую у восточного крыла, а дети убежали от неё в ужасе. Теперь он видел её в хозяйственном кабинете, среди бумаг, за стеклом, на расстоянии от детского смеха.

Элиана не улыбнулась ему. Просто тихо кивнула и отошла от окна.

Пусть он смотрит на поступки.

День, который начался с письма Совета, закончился усталостью, пахнущей чистым деревом, яблоками и мокрым снегом. Замок не преобразился чудесным образом. В нём всё ещё хватало холодных коридоров, закрытых взглядов и слухов, которые скользили быстрее служанок. Но в нём появились новые звуки: стук молотка Эвена в игровой, ворчание Греты, шаги Ниссы без прежней паники, детский спор в малой столовой и короткий смех Лиры во дворе.

Элиана впервые за эти дни почувствовала: дом не просто терпит её.

Дом проверяет, сможет ли она быть хозяйкой не по кольцу, а по делу.

Перед ужином к ней пришёл Дорн. На лице управляющего было то выражение, которое она уже научилась не любить: спокойное, деловое, но слишком закрытое.

— Госпожа, возник вопрос с западным гардеробом.