Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 43 – Диана Фурсова

— Говорите, Нисса.

— У госпожи Лиры мало платьев для обычного дня. Есть парадные, которые она боится испачкать, и старые, из которых выросла. Господин Риан часто отдаёт ей свои тёплые вещи, а потом говорит, что ему не холодно.

Грета фыркнула:

— Вот почему мальчишка всё время сидит за завтраком с руками в рукавах.

Элиана посмотрела на неё.

— Вы это замечали?

Кухарка смутилась от прямого вопроса, но упрямо кивнула.

— У меня глаза есть, госпожа.

— И молчали?

Грета сразу ощетинилась:

— На кухне много кто молчит, когда наверху велят не замечать.

Слова были резкими, но Элиана не стала обижаться.

— Теперь замечайте вслух. Что ещё?

Грета поджала губы.

— Дети едят мало не потому, что привередливые. Просто им часто несут то, что положено по старому меню, а не то, что они любят. Господин Риан терпит. Госпожа Лира прячет куски хлеба в салфетку, если думает, что потом проголодается.

Элиана почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.

— Почему она так думает?

Грета отвела взгляд.

— Потому что раньше, если госпожа сердилась, ужин могли задержать.

Теперь тишина стала тяжелее.

Каэль у стены очень медленно повернул голову к Элиане.

Она не оправдалась. Не сказала, что это была не она. Не сказала, что ничего не помнит. Просто взяла перо у Дорна и сама написала на листе: «Еда детям не зависит от настроения взрослых. Никогда».

Почерк вышел резким, красивым, чужим. Но слова были её.

— Это правило вывесим на кухне? — спросила Грета с вызовом.

— Нет, — сказала Элиана. — На кухне, в малой столовой и в детском крыле. Чтобы его видели все, включая меня.

Грета смотрела на неё несколько секунд. Потом неожиданно кивнула.

— Тогда я составлю новое меню. Не праздничное. Нормальное. Чтобы ели, а не смотрели.

— Спасибо.

Кухарка снова нахмурилась, будто благодарность была ей неудобна.

После этого люди начали говорить.

Не сразу. Сначала коротко, осторожно, словно пробовали лёд ногой. Потом всё увереннее. Арлен сказал, что дети почти не бывают во дворе, потому что прежняя леди Рейвар не любила, когда у окон слышен шум. Эвен сообщил, что в старой игровой можно сделать низкие полки, чтобы рисунки и игрушки не прятались в сундуках. Нисса вспомнила, что Лира любит сидеть в оконной нише, но там жёстко и холодно. Марта добавила, что Риан старается читать книги отца, но многие стоят слишком высоко, и мальчик карабкается на стул, хотя делает вид, что не карабкается.

Дорн записывал всё.

Каэль молчал.

И чем дольше длился разговор, тем яснее Элиана понимала: замок не был мёртвым. Он просто давно боялся жить вслух. В нём было много людей, которые видели, понимали, жалели, но слишком привыкли к тому, что любое тёплое движение могут объявить нарушением порядка.

К концу часа на столе лежал уже не список исправлений, а целая карта возвращения детей в дом.

Кухня. Гардероб. Игровая. Уроки. Двор. Столовая.

Шесть простых слов, от которых зависело больше, чем от гербов и родовых клятв.

— Начинаем с кухни, — сказала Элиана. — Грета, сегодня обед без парадной подачи. То, что дети едят спокойно. Марта скажет, что именно.

— Господин Риан любит пирожки с мясом, но делает вид, что равнодушен, — сухо заметила Марта. — Госпожа Лира любит сладкие булочки с яблоками, но просит только половину.

— Значит, будет целая, — сказала Грета. — И пусть попробует не доесть, я сама обижусь.