Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 40 – Диана Фурсова

Каэль посмотрел на неё резко, но не возразил.

Марта увела детей.

Риан шёл сам. Лира держалась за его руку. У самой двери старая игровая на мгновение задержала их, будто не хотела отпускать. Потом они исчезли внутри, и дверь закрылась.

В галерее остались Каэль, Элиана, Дорена и холодный свет зимнего сада.

Каэль сломал печать.

Читал он недолго. Всего несколько строк. Но с каждой строкой лицо его становилось всё спокойнее, а Элиана уже понимала: когда Каэль Рейвар становится слишком спокойным, значит, внутри у него поднимается буря.

Он протянул письмо Элиане.

Она взяла его, не спрашивая разрешения.

Формулировки снова были сухими, официальными, без единого живого слова. Совет уведомлял род Рейвар о досрочном прибытии уполномоченных наблюдателей. В связи с поступившими сведениями о нестабильном проявлении силы у малолетних наследников Риана и Лиры Рейвар. Для оценки условий их содержания в родовом замке. Для решения вопроса о временном переводе детей в закрытый пансион при Совете.

Срок прибытия — через три дня.

Элиана медленно опустила письмо.

— Кто сообщил им? — спросила она.

Дорена ответила мягко:

— Возможно, кто-то счёл своим долгом защитить род от скандала.

Элиана посмотрела на неё.

Вот оно. Не карикатурное зло. Не крик, не угроза, не открытая жестокость. Удобная забота о роде, за которой можно спрятать что угодно: обиду за потерянные ключи, желание вернуть власть, страх перед детьми, ненависть к новой Элиане, которая ломает старый порядок.

Каэль не смотрел на Дорену. Он смотрел на дверь игровой.

— Уйдите, — сказал он.

Дорена поклонилась.

— Как прикажете, ваша светлость.

Она ушла бесшумно. И от этого тишина после неё стала ещё хуже.

Элиана снова посмотрела на письмо.

Три дня.

Всего три дня, чтобы понять мир, в который её бросило. Три дня, чтобы разобраться в законах, которых она не знала. Три дня, чтобы убедить ледяного генерала-дракона не прятать детей из страха перед теми, кто уже идёт за ними.

— Каэль, — сказала она.

Он повернулся.

— Не сейчас.

— Сейчас.

— Я сказал…

— А я говорю: сейчас. Потому что через три дня сюда приедут люди, которые уже считают ваших детей делом для рассмотрения. Если мы будем молчать, они увидят именно то, что хотят: испуганных близнецов, закрытые двери, взрослых, которые прячут правду, и мачеху с такой репутацией, что на неё можно повесить любую жестокость.

Каэль подошёл ближе.

— Ты предлагаешь что?

— Перестать прятать их от собственного дома.

— Ты снова не понимаешь.

— Тогда объясните так, чтобы поняла. Но не говорите мне, что страх — это защита. Я сегодня видела рисунок Лиры. Она уже живёт в этой башне с решётками, Каэль. Только пока на бумаге.

Он молчал.

В старой игровой за дверью что-то тихо стукнуло. Может, Риан поставил на стол коробку с буквами. Может, Лира села на ковёр. Может, двое детей снова пытались быть тише, чтобы взрослым было удобнее решать их судьбу.

Элиана сложила письмо пополам.

— Если Совет хочет увидеть условия, мы покажем дом, где детям есть место. За столом. В игровой. Рядом с отцом. Не как проблему, а как наследников. И если вы позволите, я помогу подготовить замок.

Каэль посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом.

— А если я не позволю?

Элиана сжала письмо так крепко, что край бумаги смялся.

— Тогда я всё равно не стану делать вид, что двух семилетних детей можно спасти, заранее убедив их, что они лишние.