Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 79 – Диана Фурсова

— Это не оправдание.

— Я знаю.

Он поднял взгляд.

Между ними впервые не было спора о том, кто виноват больше. Вина вообще не делилась так просто. Она лежала на столе рядом с дневником, тяжёлая и общая для всех взрослых, которые слишком долго называли холод порядком.

— Что ты хочешь сделать? — спросил Каэль.

— Завтра показать Совету дневник. Но не как просьбу пожалеть прежнюю Элиану. Как доказательство, что прежние распоряжения нельзя считать надёжным основанием против детей. Их страх создавали взрослые. Их сила не причина этого страха.

Каэль кивнул.

— Селеста будет отрицать.

— Пусть. Там есть её письма.

— Дорена?

— Дорена будет говорить, что всего лишь исполняла волю хозяйки.

— И будет частично права.

— Да. Поэтому важно не наказать её красиво, а разобрать всю цепочку. Кто говорил. Кто подписывал. Кто доносил Совету. Кто готовил вывоз.

Каэль закрыл дневник.

— Ты понимаешь, что если Совет примет эту линию, они начнут проверять и тебя? Не только прежнюю. Тебя нынешнюю. Каждый поступок последних дней.

— Пусть.

— Они могут спросить, почему ты изменилась.

Вот оно.

Снова дверь к правде.

Элиана посмотрела на огонь.

— Тогда я скажу, что однажды проснулась и поняла: больше не хочу быть женщиной, от которой дети бегут за дверь.

— Это будет почти правда.

Она повернулась к нему.

Он смотрел внимательно. Не давил. Не требовал. Но больше не делал вид, что не замечает.

— Почти, — сказала она.

Каэль медленно подошёл к ней. Остановился рядом с креслом.

— Когда-нибудь ты расскажешь мне всё?

Элиана опустила глаза.

— Не знаю, поверите ли.

— Я уже верю, что ты не та, кем была.

У неё перехватило дыхание.

Не признание любви. Не красивое обещание. Не резкий поворот. Но для них — почти невозможная близость.

— Тогда когда-нибудь, — сказала она.

Он кивнул.

За дверью раздался торопливый стук.

Каэль резко обернулся.

— Войдите.

На пороге стоял Арлен. Его обычно спокойное лицо было напряжено.

— Ваша светлость, простите. Проверка караула перед ночной сменой. Терен сменён у восточного крыла.

Каэль нахмурился.

— Кем?

— Вашим приказом, как сказали. Стражником Орсом и двумя людьми из крепости.

— Я не отдавал такого приказа.

Элиана встала.

Арлен побледнел.

— Я сам видел знак на распоряжении.

— Где дети? — спросил Каэль.

В этот момент по коридору раздался крик Ниссы.

Не громкий, не долгий.

Оборванный.

Элиана сорвалась с места раньше, чем успела подумать.

Они бежали по коридорам втроём: Каэль впереди, Арлен следом, Элиана за ними, цепляясь юбкой за ступени и почти не чувствуя ног. Замок, который весь день стоял настороженной крепостью, вдруг стал лабиринтом слишком длинных переходов. Слуги выскакивали из дверей, кто-то спрашивал, что случилось, но Каэль не отвечал.

Восточное крыло было открыто.

У двери лежала зелёная лента.

Та самая.

Элиана увидела её первой и остановилась так резко, что Арлен едва не столкнулся с ней.

В комнате Лиры и Риана царил порядок.

Слишком правильный.

Кровать Лиры смята. Кресло у окна пустое. На полу — деревянная лошадка Риана. Не сломанная, не брошенная в игре. Оставленная слишком явно.

Нисса стояла у стены, белая как полотно, прижимая руки к губам. Марта держала её за плечи и сама была страшно бледной, но не плакала.

— Где они? — спросил Каэль.

Голос был тихий.