Книга Флористка (не модистка) для огненного дракона, страница 11 – Лена Мурман, Ева Енисеева

— Эм-м, – растерянно выдала я и припомнила: – Ним Гроу придет послезавтра. Ладно, оставайся пока у меня. Передам тебя из рук в руки.

Метку на предплечье неожиданно закололо. А я-то о ней уже и забыла! Задрав рукав, я завороженно наблюдала, как узор наливался голубоватым свечением, как искрился, словно снег в сумерках. И… как на нем появились новые детали…

— Да что это такое? Салаза-а-ар! Бросай хулиганить.

Что у меня за странная реакция на саламандру? На саламандру ведь?!

Рэйдар Гроу

На окраине Чоктау вокруг особняка мэра Коннери всегда висел туман. В морозном воздухе он выглядел, как искристый магический кокон. Возможно, так оно и было. После потери супруги мой лучший друг сделался излишне бдительным и подозрительным.

И после того, как у меня на запястье внезапно вспыхнула метка, я напросился к нему на обед, надеясь на его проницательность. Мне срочно требовалось обсудить произошедшее с тем, кто прочувствовал подобное на собственной шкуре.

Дворецкий встретил меня на широком крыльце с колоннами и балюстрадой и проводил к кабинету.

В особняке Коннери пахло томлеными щечками и картофельным рагу. Гулкая тишина свидетельствовала о том, что дети ходили по струнке и хулиганить не смели даже в фантазиях. Помню, как познавшие жизнь тетушки пугали друга, что дочка сядет на шею, а сын будет расти задирой без женской руки. Но, похоже, обошлось.

— Удивлен, что ты дома, ним Коннери, – улыбнулся я, входя в просторный кабинет. Даже оставшись дома, Ридьяр Коннери умудрялся работать.

Он вышел из-за стола, протянул мне руку, которую я тут же пожал, и принял меня в дружеские объятия.

— Я специально отменил все дела в приемной, – серьезно ответил он. – Ты написал, что твое дело срочное.

Сцепив зубы, я кивнул и точным рывком задрал рукав. На обнаженном запястье сверкнула метка. Она была еще столь свежа, что периодически вспыхивала и искрилась.

— Однако, – прокомментировал Коннери. – Ты устраивал смотрины? Неужели я так заработался, что и не слышал, как один из самых завидных женихов Чоктау, да что там, всей страны, собирал красивых девушек на бал?

— Если бы, – опроверг я и уселся в широкое кожаное кресло напротив его стола. – Метка возникла сама собой. Внезапно.

— Ну так девушка-то симпатичная? – проявил заинтересованность друг и оперся на край стола.

— Не имею ни малейшего понятия.

— Так-так, а вот это уже интереснее. То есть ты обзавелся истинной, но не знаешь, кто она?

Я кивнул и отчего-то закипая пояснил:

— Я почувствовал жжение в толпе народа на улице.

А друг неожиданно расхохотался. Ледяной, расчетливый мэр Чоктау, который при мне не смеялся вот уже почти пять лет – откровенно потешался над моей незавидной ситуацией. И я уже прикидывал, как поудобнее вцепиться ему в шею, чтобы выволочь на балкон, куда выходили двери и окна прямо из его кабинета.

Коннери тоже иногда требовалось выпустить пар. И он превращался в зверя, перевалившись через каменные перила с балясинами и взмывал сквозь плотный туман к не менее плотным снежным тучам.

В Чоктау было только два дракона, способных к обороту, и оба сейчас находились в одной тесной комнате.

Но настроение вмиг переменилось, когда в кабинет заглянула девочка, такая же беловолосая, как и сам Коннери.