Книга Ретрит, страница 167 – Елена Владимировна Добрынина

— Что ж, хватит болтать. — спохватился Ириней. — Вам лучше не сопротивляться Мари. В конце концов, это всего один укол.

— Я вас прошу, Ириней, не идите на поводу у матери. Это противозаконно, вы же знаете.

— Закон всегда всё усложняет. Так было раньше, так есть и теперь. — философски изрёк Хрептович и разложил на стеклянном столике у кушетки препараты. — Я надеялся, что вы придете за таблетками для Юлианны Борисовны завтра. Всё вышло бы более естественно. Но Арсеньев устроил переполох, вы украли записи и пришлось подстраиваться под обстоятельства.

Врач взял шприц и набрал в него лекарство. Мари следила за его манипуляциями, как кролик следит за удавом, который должен его съесть. Ей бы броситься вон из помещения, только разве сможет она? Она слышала, как Дмитрий рвался из рук громил, пытался освободиться, но ему это не удавалось. Двое против одного. Казалось, выхода не было. А может, согласиться? Но при условии, что они отпустят Митю? Девушка усмехнулась. Не отпустят. Хрептович заражен идеей испытать лекарство. К тому же, если Арсеньев будет продолжать помнить, он вновь найдёт её. Мари это знала. И что же делать? А если? Пусть сделают укол ей, а остальной препарат разбить? Мари покорно встала и пошла к Иринею.

— Мари, ты не можешь согласиться! — просил Дмитрий.

Мари подошла к столику и посмотрела в глаза человеку, когда-то бывшему ей мужем.

— Будь по-вашему, Ириней. Ответьте только на последний вопрос. — тянула Мари. — Зачем вам нужно было жениться на мне тогда? Ведь, ни приданного, ни титула вы не приобрели. К тому же, был учинен жуткий скандал. — Мари скривилась, припоминая обстоятельства их свадьбы. — Это позорное венчание в имении с почти невменяемой от горя невестой, отлучение от двора и пересуды в обществе — о том ли вы мечтали?

Взгляд Иринея затянулся дымкой воспоминаний. Мари показалось даже, что он как будто потерял самообладание в эту минуту.

— Я задавался этим вопросом, дорогая. Знал бы, не стал связываться с вашей матерью. Но тогда мне хотелось насолить Арсеньеву. В составе русской армии в войнах третьей коалиции против французов он шествовал по землям Пруссии, где жили и мои предки. Мой народ всегда хотел свободы и неоднократно поднимал восстания. Мы все тогда были глупы, но я посчитал что таким образом должен отомстить хотя бы одному представителю Российской Империи.

Арсеньев вновь рванулся в сторону врача. Хрептович отвлёкся, и Мари успела схватить пузырёк с лекарством. Бросила его на пол и ожесточенно растоптала ботинком.

— Что вы сделали? — неожиданно взревел Ириней, будто о живом человеке жалея о разбитом пузырьке. — Это же единственный образец! Вы с ума сошли, Мари?

В эту же секунду что-то изменилось. В дверь неожиданно ударили, и она слетела с петель и с грохотом упала на пол. А в кабинет ворвались люди в чёрной форме группы специального реагирования.

Зал ожидания Ленинградского вокзала, как обычно кишел народом. Кто-то кого-то провожал, кто-то встречал, кто-то просто ждал свой поезд. В одной из кофеен, открытых в боковой галерее, сидела немногочисленная компания. Несколько чемоданов рядом со столиком на пять персон свидетельствовали о том, что кого-то из этой компании провожали, потому что встречающие никогда не будут сидеть в кофейне после прибытия поезда. Они торопятся в такси или метро, чтобы оказаться, наконец, дома со своими гостями или родными, которые вернулись в столицу.