Книга Ретрит, страница 1 – Елена Владимировна Добрынина

«Душу — Богу, сердце — даме, жизнь — Государю, честь — никому» ©

— Когда уже ты скажешь ей? — Услышала Мари капризный шёпот за тяжёлой портьерой, у самого выхода на сцену.

Переговаривались двое, судя по голосам, — мужчина и женщина. Мари притормозила, не желая выдать себя. Она несла костюмы после примерки в свою клетушку и решила «срезать» путь, пробежав через сцену. Как оказалось, на свою голову.

— Скоро. Ну, потерпи, дорогая моя! Моя муза, моя прекрасная дама! — Шептал мужчина страстно. — Опять же, нужно съехать из центра в твои Кузьминки.

— Пока ты решишь этот вопрос, год пройдёт. — Прошипела женщина за шторой.

Мари поморщилась, так это выглядело пошло, но спустя секунду до неё вдруг дошёл весь ужас услышанного — девушка узнала обладателя баритона с чувственной хрипотцой. В сердце ее словно нож воткнули. Даже дышать стало больно и Маша замерла, осознавая, что за портьерой, в темноте сцены прятался Герман, да, судя по всему, не один. Почти сразу же пришла догадка, кого он так страстно называл музой.

В их театре была только одна муза. Прима, королева сцены. Все эти эпитеты принадлежали Полин Арно. Значит, слухи о том, что Герман ухлёстывал за ней — правда. А она, Мари, всё не верила, отбрасывая от себя даже мысль, что обожаемый ею до дрожи в коленях Герман Кор, он же Гена Картошин по паспорту и ведущий актёр театра по трудовой книжке, может путаться с актрисулькой Полиной, только-только переведённой из второго состава в основной по причине ухода ведущей актрисы в другой театр.

Поговаривали, что Поля действует по упрощённой схеме, прыгая из койки в койку покровителей, но именно в этом случае Арно перевели от безысходности. Несмотря на то что служителей Мельпомены по столице как собак нерезаных, найти на самом деле достойную, талантливую актрису на роль ведущей — если и достижимо, то совершенно точно трудноисполнимо. Вот и взял их худрук ту, что вроде бы неплохо играла на заменах.

Маша так и стояла бы за кулисами с охапкой костюмов в руках, тормозя, если бы не зычный рёв главрежа, который искал любимого ею Германа. Тот испуганно зашевелил тяжёлой тканью, путаясь в ней и пытаясь выбраться на свет Божий.

— Иду, Иван Денисович, иду! — Холодно и надменно отозвался он и продефилировал со сцены в зрительный зал.

Машу, притаившуюся за кулисами, Герман не заметил. Полина ещё возилась за толстой, пыльной занавеской, пытаясь выйти незамеченной и Маша вдруг поняла, что одного откровения с неё хватит. Подобралась, крепче сжала в руках пышные, всё в оборках и рюшках платья и шагнула в темноту коридора.

* * *

— Портьеры пыльные на сцене, стирать пора! — Бросила Арно, заглянув в комнату, которую Мари делила с гримёром Натальей — рыжей, кудрявой, разбитной бабёнкой.

Так и не дожила Мари до того момента, когда костюмеру выделяют отдельное помещение под мастерскую. А потому приходилось скитаться ей по углам, облачая актёров в метаниях между складом реквизита и гримёрками.

— Пыльные, так возьми и постирай! — Фыркнула Наталья, откладывая чёрный, будто угольный карандаш для глаз, и посмотрела на соперницу Мари. Только что театральная костюмерша поделилась с гримёром своим «горем».

— Пф-ф, — бросила прима презрительно. — Ещё чего! У нас на это дело Машка есть.