Онлайн книга «Ретрит»
|
Мари была встревожена. Ханна Бориславовна таинственным голосом сказала, что сегодня они ждут гостей и Мари никак не могла взять в толк, о ком речь. Она сидела на старинной, кажется, ещё середины прошлого, XVIII века кушетки, которая была особой ценностью для матери — её приданным, которое юная Ханна привезла из немецких земель, увлёкшись молодым черноусым офицером Карлом Ренне. С ним она пустилась в главную авантюру всей его жизни — отправиться в далёкую, холодную Россию, чтобы служить Императрице Екатерине. Теперь эта кушетка стала тем предметом, что напоминал матери и о безвозвратно утраченной юности и о роковой ошибке, которую она совершила. Мари волновалась. Третьего дня матушка отказала Арсеньеву в визите, объяснившись тем, что его невеста, дескать, захворала. Это было неправдой, и юная мадемуазель Ренне места себе не находила, пытаясь понять, что затеяла мать. Арсеньев к ней писал безостановочно и Дуняшка, то и дело ускользавшая то за дровами, то к соседям, то в лавку, уже вызывала подозрения. Митя спрашивал об её самочувствии, и Мари приходилось врать, подыгрывая Ханне Бориславовне. Между тем, в доме царило оживление. Несмотря на непогоду, а метель бушевала больше суток, мадам Ренне затеяла чистку ковров. Бедные горничные, никак не ожидавшие столь странных указаний, недоумевая таскали тяжеленые персидские полотна на снег и топтались по ним, вычищая от пыли. Все это было странным. А теперь ещё этот таинственный гость, которого ждали мать и Леопольд. Мари услышала об этом утром, осторожно прокравшись к кабинету и подслушав обрывок разговора. Нехорошее предчувствие зародилось в душе. Но Мари успокаивала себя, как могла: что может такого случиться? Ведь Митя после бала у Голицыных просил её руки. Об этом известно всему Петербургу. Сам Государь благословил их. Не может же статься, чтобы сговоренный брак расстраивался? Мари вела себя безупречно, Арсеньеву кроме нее тоже никто не был интересен, и девушка решила, что волнуется зря. И все-таки тревога не отпускала. Дверь в гостиную отворилась и в комнату вошла мать. Она была не одна. В след за нее в комнату вошел Хрептович — человек, которого девушка боялась до полуобморока. Если Дмитрий Васильевич был открыт сердцем и взглядом, всегда пылко выражал свои чувства, то от господина Хрептовича веяло холодом. Создавалось впечатление, будто он и не человек вовсе, а глыба льда. Мари казалось, что в нём нет ни капельки человеческого тепла. Она старалась поскорее уйти, если вдруг он оказывался рядом. А надо сказать, со знакомства в салоне Элен Суворовой Ириней искал встреч. Он непременно появлялся там, где появлялись Ренне. Мари смутно догадывалась, кто докладывал польскому графу об их визитах, ибо Леопольд сделался необычайно дружен с новым их знакомым. Все это пугало бедную девушку, будто бы она предчувствовала что-то. Мари отчаянно просила Деву Марию, чтобы та поскорее управила их с Митей свадьбу, но канцелярия никак не выдавала казённых денег, требуя бесконечных бумаг. Арсеньев обивал пороги кабинетов сановников, пытаясь получить обещанное Александром Павловичем и умолял Мари подождать. И она ждала. Мари прозвала его «eisiges Herz». * — Видите, Ириней Иоахимович, ничего от вас не скрываю. Все как есть, дабы вы наглядно могли видеть. — Грустно улыбаясь, Ханна Бориславовна вошла в гостиную. — Не желаете ли чаю? |