Книга Восемь дорог Желтого источника, страница 72 – Елена Владимировна Добрынина

Она прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Пальцы сами нашли нужные струны, и воздух Павильона Розовой яшмы наполнился новой мелодией.

Она рассказывала об иве, выросшей на вершине холма. О том, как прекрасны ее тонкие листья, которыми играет молодой ветер. Как гибки ее ветви, как тянется она к небу, и солнечный свет бежит по жилкам, наполняя ее радостью. Музыка становилась все тревожней и теперь напевала о драконах, двух небесных владыках, решивших помериться силой. Они ныряли в облаках, сильные, ловкие. От их борьбы поднимается буря, заставляя несчастное деревце клониться то в одну сторону, то в другую. Облетают листья, ломаются ветви, и вместо радости — лишь тревога и страх.

Она играла — и растворялась в мелодии, проживала каждую ноту, ощущала в себе дрожь каждой из струн так, будто они были натянуты внутри ее собственного тела.

И когда в рисунок мелодии, деликатно дополняя его, начал вплетаться еще один, даже замерла от удивления, вслушиваясь в новую песню. Напевы второго циня становились все громче и настойчивей.

Ей чудилась в них назревающая гроза, набухающие яростью тучи, злые порывы ветра и хлесткие тяжелые плети дождя.

Вода казалась ледяной и имела горько-вяжущий вкус. Она обрушивалась с неба, прибивала к земле, заставляла коченеть от холода. Но при этом смывала всю грязь и пыль — и текла дальше в ручьи и реки неукротимым потоком жизни.

«Что толку жалеть о прошлом, благословенная? Что сделано, то сделано…» — напевала мелодия.

И пальцы девушки снова принялись перебирать струны циня, вступая с тем, вторым, в своеобразный диалог.

«Но как не жалеть, если сама не достойна жизни?» — струны звучали напряженно, нервно, почти отчаянно.

' Ты не смогла сделать выбор', — донесся до ее слуха слегка отстраненный напев, не обвиняющий, лишь указывающий.

— Я ни для кого не хотела худого, — тихо возразил ее цинь…

— И в результате виновна и перед западом, и перед востоком, — вел свою линию второй.

Руки ее задрожали, пальцы соскочили со струн — госпожа И не выдержала и спрятала лицо в ладонях, пытаясь совладать с собой. И замерла, почти окаменела, когда тяжелые прохладные руки опустились ей на плечи.

— Когда воды Великой реки становятся красными, приходится выбрать один из берегов. Я тоже ощущаю вину, Мэймэй: я не сделал ничего, чтобы помочь тебе определиться. Собирать разлитую воду бессмысленно, — он усмехнулся, должно быть, вспомнив ее сравнение, — но дай мне клятву, что в следующий раз, когда встанешь перед выбором, ты сделаешь его и не будешь жалеть о нем, каким бы он ни был.

Мужские пальцы слегка сжали ее плечи, и она все-таки подняла на него глаза, чтобы встретить тяжелый требовательный взгляд.

— Клянусь, ваше ве…

— Не так! — с раздражением прервал он ее, не дав даже поклониться.

— Я сделаю, как хочет того мой муж.

Простые слова давались с трудом. Говорить, смотря ему в глаза, было еще сложнее, и она так и не смогла заставить себя произнести еще раз его имя.

— Хорошо, — кивнул он, хотя и был не совсем доволен. — Тогда прими мой прощальный дар, гуйфэй.

Это обращение он произнес насмешливо и слегка печально, заставив что-то внутри вздрогнуть и заныть болезненно и тревожно. А потом взял ее за руку и вложил в ладонь что-то твердое и тяжелое. Она даже не сразу поняла, что это и несколько ударов сердца разглядывала в изумлении узорчатую золотую табличку с иероглифом «Жизнь» посередине.