Книга От винта, господин дракон!, страница 87 – Елена Владимировна Добрынина

Наши еще недавно отстающие технологи неожиданно для всех вырвались вперед и теперь вечерами, оккупировав с согласия магистров лаборатории и призвав на помощь всех заинтересованных, готовили свой «колдовской» состав уже в почти промышленных масштабах. И их импровизированный цех — с похожими на котлы резервуарами, лаборантами в длинных защитных мантиях и развешенными для просушки брезентовыми полотнищами — действительно походил на логово темной чародейки.

— Представляешь, наш декан утверждает, что материала с этим составом нам с Мэттом хватит не то, что на курсовые, но и на дипломы, и даже на диссертации! — восторженно рассказывала Джинни. — А еще мы решили подать заявку на конкурс в Королевскую академию. Если удастся получить деньги под эту разработку, мы сможем основать свою собственную лабораторию. И не зависеть от родителей.

— А что Фаррийский? — осторожно поинтересовалась я.

Джинни нервно дернула плечом и вздохнула. Разговаривать на эту тему она пока не была готова. Я и не настаивала. Нам и без того хватало тем для веселья.

После недавнего «бумсика» Тоскливый Найджел взялся за нас всерьез: не успокоился, пока мы под его язвительным надзором не собрали своими рученьками новый экспериментальный двигатель, аналогичный испорченному. «Землячкам» во главе с Сойером и Микки досталось особенно — всю магизоляцию наш привереда-куратор проверял только что ни с микроскопом. В результате нового «бумсика» не произошло. Но и двигатель не заработал. А почему — никто сказать не мог.

Эта неудача стоила нам огромного количества нервов. Что мы только не пробовали — и проверяли расчеты, и с бубном танцевали (в прямом смысле, Гвен его где-то в запаснике откопала), даже Сойера за «топливом» посылали — все тщетно. Грант сначала рассвирепел, а потом окончательно пал духом. А так как его упаднические настроения оказались ужасно заразными, то мы все быстренько скатились к новому витку философских рассуждений о собственной никчемности. И во всем были с ним согласны: и что руки бы нам оборвать, да бесполезно, и что свинарники чистить для нас — чересчур сложная в интеллектуальном плане работа, и что сам магистр — вовсе не магистр, а бездарный шарлатан (на этом месте мы закивали особенно рьяно, за что удостоились почетного звания «недалеких подпевал»).

Неизвестно, сколько бы еще продолжалось подобное самоуничижение, если бы ни я на пару со счастливым случаем. Пока наши мужчины активно посыпали голову пеплом, я решила по-новой проверить схемы, только не те, по которым мы и так тридцать раз проходились, а другие, чуть глубже… И — да! — нашла одну важную неточность. Именно в ней дело и оказалось. Стоило подправить наш двигатель согласно новой схеме — и все «прочихалось и зафурыкало», как сказал бы один двинутый изобретатель.

Радость нашу сложно было передать словами. Тоскливому Найджелу это, однако, удалось. В его неподражаемой манере, естественно.

— Позор нам всем! — возвестил он тут же. — Из всех мужиков, находящихся здесь, только Хоуп смогла понять, в чем тут загвоздка.

В павильоне повисло недоуменное молчание, через пару секунд сменившееся хохотом, свистом и улюлюканьем.

«Джулс теперь одна из нас!» — «Эй, слыхала, ты теперь настоящий, гы-гы-гы, мужик?» — «С пожизненным правом посещения мужской раздевалки…» — «Давай, что ли, пожмем руки, по-братски» — «Да, Джулс — отличный парень» и прочая и прочая… И так до самого вечера.