Книга Сказки Королевства. Часть 2, страница 75 – Елена Владимировна Добрынина

— Мэбхн, ну что ты… — начал было он в свойственной ему ранее манере… но тут же осекся, вздохнул, и закончил куда как медленней: — делаеш-ш-шь?

И сам, кажется, вздрогнул от этого проникновенного шипения, слетевшего с его губ.

Она подняла на него взгляд и замерла от того, что увидела… По рукам, плечам, шее, щекам его зазмеились серебристые блестящие спирали, глаза налились нестерпимым белым светом, и точно такое же свечение исходило из бусинок маленькой змейки на его руке. Темно-медные волосы в сиянии утренней зари казались трепещущими язычками пламени… В его лице не осталось сейчас ничего эльнийского, настолько пугающим и вместе с тем невыносимо прекрасным оно сейчас казалось.

— Мое Солнце! — Выдохнула Мэб, улыбаясь, не смотря на текущие по щекам соленые ручейки, испытывая такую огромную любовь и благоговейный трепет, что казалось, они затопят сейчас весь мир до самого горизонта. И словно повинуясь этой невидимой волне, один за другим склонялись на красный песок кочевники. Взгляд Целителя то растерянный, то полный ожесточенного отчаяния, то бешеной, тяжелой ярости, прошелся по ним и остановился на единственной оставшейся стоять фигуре Балагура.

Совершенно спокойно поймав полыхающий взгляд, тот приложил ладонь к своей груди, на мгновение уважительно склонил голову, и лишь потом на губах его появилась привычная улыбка.

— Беда с тобой, приятель, — задумчиво произнес он, и сейчас ни один эльн в мире, не смотря на юный возраст, не назвал бы его мальчишкой. На миг за его спиной почудился высокий силуэт в черном, — Может, примешь уже, что дают? А то как бы поздно не было..

Аодхан смотрел на Альма долго, изучающе, затем прикрыл веки, сделал глубокий вдох, наклонился к Стражнице и взгляд, которым он ее одарил, как огнем выжег все мысли из ее головы, столько там было всего: всепоглощающая страсть и трепетная нежность, тревожность, боязнь причинить вред, и полудетское восхищение, доверчивая привязанность… и еще что-то, чего она никогда не замечала прежде… безжалостное, неумолимое и вместе с тем великодушное, столь давящее, что даже ей было сложно не отвести взора.

Потом он ушел, просто развернулся и побрел прочь, в глубь пустыни. Красный песок ложился под его ноги мягким ковром, растекаясь в стороны сухими ручьями там, где надо.

Мэб хотела броситься за ним, но Альм шепнул: «Не стоит. Дай ему время. Такую силищу освоить — у кого хочешь башню снесет, особенно если сила эта тебе и даром не нужна… Тяжко, должно быть, смириться с эдаким ярмом на шее.»

Взметнувшаяся от страшного удара стена песка до самого неба стала лучшим подтверждением его слов.

— «Ярость его неудержима» — прокомментировал происходящее собеседник.

— Тогда почему он? Я не знаю никого, кто бы меньше желал подобной участи.

— Именно поэтому, — последовал неожиданно жесткий ответ и Мэб удивленно повернула голову к стоящему рядом пареньку.

— Что? — переспросила.

— Говорю, смотри, что вытворяет, — с привычной лукавой улыбкой произнес Альм, наблюдая за целой песчаной бурей, разыгравшейся вдалеке, — с характером у нас, солнышко-то.

Стражница посмотрела в небо, туда, где, несмотря на ранний утренний час, пылало нестерпимо дневное светило. День обещал быть необычайно жарким.

Новые обстоятельства

— Ну и пекло! — в очередной раз воскликнула Дайлэ, вылезая из повозки. — Словно и не осень вовсе, а самый что ни на есть летний знойный полдень.