Книга Эмма Дженкинс, страница 55 – Елена Владимировна Добрынина

— Сам процесс неприятен, но абсолютно безопасен. К сожалению, обезболивающий артефакт применить мы не можем, иначе получим искажение результата. Берем лезвие, делаем небольшое рассечение, – и он легко чиркнул по своей ладони лезвием. Разрез сразу засочился кровью. Старший следователь промокнул ранку и активировал лечебный артефакт. Когда порез затянулся, мист Кингсли перевернул металлическую бляшку и посмотрел индикацию: из пяти маленьких кристалликов светились четыре.

— Отлично, на восстановление ушла примерно одна магединица, – Кингсли посмотрел на меня. – Эмма, вы готовы?

— Да, – ответила я и протянула наставнику свою ладонь. Тот принял ее в свою руку и провел по ней большим пальцем, массируя и снимая напряжение. Я ужасно смутилась. Моя собственная ладошка в мужской руке показалась маленькой и хрупкой, а уверенные прикосновения прохладных пальцев – слишком интимными. Аромат одеколона – легкий, острый, свежий, с горчинкой – кружил голову.

Холодок спиртовой салфетки помог хоть немного взять себя в руки. Но лишь на долю мгновения – пока невозмутимый взгляд серых глаз, таких близких, что я могла различить каждую крапинку на радужной оболочке, не пронзил меня насквозь, как булавка бабочку.

— Вдохните глубоко, – мягко, бархатным тоном проговорил мой мучитель. – А теперь выдох!

Я даже пикнуть не успела, как алые капли побежали по коже. И только потом пришла боль, резкая, но терпимая. Мист Кингсли приложил к порезу салфетку и слегка прижал, чтобы не так сильно капало.

— Ну, посмотрим, – он активировал артефакт, и ранка стала понемногу затягиваться. Медленно, словно нехотя. Когда процесс завершился, старший следователь быстро перевернул бляшку. С обратной стороны, еле-еле мигая, подсвечивался единственный кристаллик из пяти.

— Четыре с половиной магединиц, почти пять, – спокойно и сухо констатировал наставник и осторожно отпустил мою руку. Откинувшись на спинку стула, он задумчиво потер пальцами идеально выбритый подбородок. Потом он неспешно встал и подошел к окну, где застыл, сцепив руки за спиной и глядя куда-то вдаль. Я с растущей тревогой смотрела на него.

— Эмма, – проговорил он наконец. – Похоже, у нас с вами единственный выход: надо найти тех, с кем вы связаны жизнями. И лучше не затягивать. Это опасно само по себе, а ввиду последних новостей – тем более.

Старший следователь повернулся ко мне и, не дожидаясь вопросов, начал рассказ.

— В Бретонии активизировались монархисты. Всегда, конечно, находились те, кто хотел вернуть власть сильным магам и возвести на трон нового короля. Но обычно это были группки недовольных, которых удавалось вовремя дезактивировать. В этот раз все хуже: сеть этих групп разрослась как грибница. А значит, организует все это кто-то весьма влиятельный.

Мист Кингсли взял паузу, вернулся в свое кресло и побарабанил пальцами по столешнице.

— А теперь представьте, какой вы подарок для заговорщиков. Потомок королевского рода, с каким-никаким, но все-таки даром. Я вас уверяю, они и мечтать об этом не смели: готовое знамя! Благородная миссия – вернуть трон истинному владельцу! – он усмехнулся. – Ни жизненные планы, ни интересы «истинного владельца» при этом в учет никто не примет.

Картина ужаснула. Я показалась себе песчинкой, которую затягивает в жернова государственных интриг.