Книга Кровью и жизнью, страница 164 – Елена Владимировна Добрынина

* * *

Особняк семьи Филлион был несколько меньше дома ма и па в Эквуде и выглядел совсем иначе. Никаких воздушных элементов и колоннад. Приземистый, прямоугольный, облицованный палево-желтым кирпичом и отделанный коричневым и белым мрамором, он заявлял о надежности, серьезности и солидности его обитателей. Сад, окружающий здание, еще больше подчеркивал это впечатление: никакого баловства вроде пестрых цветов, строгость посыпанных гравием дорожек, каменные горки, идеально выстриженные газоны и любимые магами земли ручьи из камня. Так и виделось, как здесь чинно прогуливаются несколько старомодно одетые дамы и господа — пожилые и средних лет. А вот бегающих и шалящих детей представить здесь было сложно. Я покосилась на Ноэля — он, и вправду, смотрелся здесь несколько неуместно, как и сама я впрочем. Неудивительно, что Джеймс не особенно сюда рвется, а предпочитает большую часть недели проводить в своей квартире на Янтарной.

А вот экономка, мистресс Хоксли, и пара горничных настолько соответствовали духу этого места, что казалось, были созданы прямо вместе с ним, плоть от плоти этой земли, стен и камня — крупные, величественные, не медлительные, но совершенно лишенные бытовой суетливости. Излишне говорить, что мистресс Хоксли тоже была магом земли, только очень слабым. Нас с Ноэлем она приняла безукоризненно вежливо, но с некоторой настороженностью. Или мы казались ей странными гостями, или она подозревала меня в матримониальных планах на ее хозяина, но расспрашивала она меня так пристрастно, как только это возможно сделать, не выходя за рамки приличий. Услышав, что миста Филлиона очень заинтересовали какие-то особенности моего дара, экономка тут же успокоилась и покачала головой.

— Работа и исследования — истинная страсть Джеймса. Весь в своего отца. Но простите мне мою назойливость, у нас так редко бывают гости. Комнаты для вас и ваших братьев уже готовы, желаете их осмотреть?

Конечно, мы желали. И осмотреть, и разместиться, и заняться своими делами. Комнаты оказались выше всяких похвал.

— Ты представляешь, — Ноэль ворвался ко мне, не успела я еще и вещи свои развесить, — у меня теперь тоже своя отдельная есть. Такая большая — и вся моя!

Правда, оказалось, что один в своих покоях Ноэль сидеть не может, — ему там скучно. И уроки там не делаются, и думается плохо, и поговорить-то не с кем. Поэтому большую часть дня он по-прежнему проводил со мной.

С переездом наш распорядок дня стал выглядеть так. Утром Эверт отправлялся с мастерскую, мы же с Ноэлем снова принимались мучить уроки, чередуя школьные занятия с магической практикой. В построении иллюзий я поднаторела, по-крайней мере, кошки уже получались вполне похожими на настоящих . И я попробовала создать что-то посущественнее: подпитывать свой артефакт (получилось) и воссоздавать человеческий образ (моя первая попытка, больше похожая на бьющееся в конвульсиях огородное пугало, еще долго снилась нам с Ноэлем, вызывая холодный озноб).

Как тренировать магию воды, я не очень представляла, поэтому просто увеличила время работы с ней. Теперь я могла не только делать вихри из капель и снежинок, но и выстраивать отдельные элементы в цепочки и гирлянды. И держать защиту на основе этой магии получалось намного дольше. Правда, стоило во время тренировки случиться чему-то неожиданному (например, рыжик, осененный очередной гениальной идеей, забежит в мою комнату, резко хлопнув дверью или раздастся резкий звук), и мой импровизированный щит давал сбой.