Книга Кровью и жизнью, страница 214 – Елена Владимировна Добрынина

— Что-то не так? — спросила обеспокоенно. — Тебе не нравится?

— Нравится, воробышек... ну, конечно, нравится, — меня сноровисто сгребли в объятия, — просто я у тебя довольно испорченный тип, и при виде шелковых галстуков, подаренных красивыми девушками, мысли в мою голову приходят не самые.. пристойные.

— Да? А что может быть непристойного в галстуке? — удивилась я. Действительно, галстук он галстук и есть. На шее завязать.. ну там или на поясе в крайнем случае.

— Потом расскажу, — шепнули мне на ухо, и от этого шепота по спине побежали мурашки.

Мы так и стояли еще какое-то время, а потом Эверт неожиданно произнес: «Вчера..».

— Что «вчера»? — я чуть отстранилась и с любопытством уставилась на него.

— Мой день появления на свет был вчера, так что ты почти угадала.

Я нахмурилась. Где-то я уже такое слышала.

— На этот раз я вполне серьезен, — правильно понял он мое недовольство.

— Почему ты ничего не сказал?

— Во-первых, нам всем было немного не до того, а во-вторых, я и так получил такой подарок, что требовать чего-то еще — просто кощунство, — улыбнулся менталист. — А сейчас одному сонному воробышку пора спать, что-то он подозрительно медленно моргает...

И меня проводили до двери моей комнаты, где я сразу же забралась под одеяло, и спала сладко, спокойно и, слава Источнику, безо всяких сновидений.

* * *

Лестер не соврал и даже не преувеличил: следующая пара недель растянулась одним тягомотным, бесконечным в своих повторениях, периодом. Мне пришлось раз двадцать объяснять одно и то же, давать показания, рассказывать о своей жизни чуть ли не с младенческих лет, отвечать на постоянно повторяющиеся — то в одном варианте, то в другом — вопросы, давать объяснения о своих способностях и, конечно, бесконечное число раз их демонстрировать. А также подвергаться постоянному исследованию ауры — и в спокойном состоянии, и во время использования дара, и много, много чего еще..

Моим друзьям также приходилось несладко. Эверта, как и меня, изматывали допросами и демонстрациями, с Джеймса, помимо всего, затребовали все письма и инструкции его предка, да и Ноэлю покоя не давали, таская от одного представителя Магконтроля к другому.

Неудивительно, что в те редкие минуты отдыха, когда удавалось побыть вместе с близкими, говорить нам совершенно не хотелось. Мы просто сидели рядом, что-то читали, иногда подначивали друг дружку, а потом расползались по своим комнатам.

С Эвертом тоже все было.. странно. Уже всем, включая нас самих, было понятно, что нас связывают вещи более близкие, чем дружба или та же клятва. Это проявлялось во всем: в том, как он бережно проводил рукой по моим волосам, в том, как я льнула к его плечу или доверчиво засыпала в гостиной на диване, положив голову на его колени, в том, как он смотрел на меня, и как я —на него ... Но никаких слов между нами не было сказано, и ничего более личного не происходило. По какому-то негласному договору мы замерли, не дойдя друг до друга нескольких шагов. То ли боясь что-то испортить, то ли понимая, что сейчас не время и не место для подобных действий.

Но бесконечно так тянуться не могло. В один прекрасный вечер мист Кингсли сообщил нам , что высокая комиссия разрешила проведение обратного ритуала, и, если мы не передумали, то в один из ближайших дней можем это мероприятие осуществить (под бдительным надзором Магконтроля, естественно).