Книга Кровью и жизнью, страница 26 – Елена Владимировна Добрынина

— Далвертон.. Через две минуты прибываем в Далвертон. Остановка в Далвертоне,— зычным голосом объявил кондуктор, проходя по вагону.

— Уже? — удивилась я, нехотя готовясь к выходу. — Так бы ехала и ехала.

— Наездишься еще, — улыбнулся па, поддерживая меня под локоть. Он сам подхватил наши чемоданы и коробки, и мы зашагали к выходу.

Далвертон встретил нас умеренной суетой. Народу на станции сходило довольно много (если, конечно, не сравнивать со столичным круговоротом). Встречающее нас здание вокзала казалось невысокой скромницей-школьницей в форменном темно-сером наряде с белыми манжетами и отложным воротничком, пугливо выглядывающей из зеленых кустов. Уже вечерело и только-только проступающий сумрак особенно шел этому пейзажу в серо-бело-зеленых тонах.

Па споро поймал извозчика (на этот раз не магикар, а конную коляску), и попросил отвезти нас в главную гостиницу города с о странным названием «Перевязь принца». О причине этого названия поведал нам наш словоохотливый возничий.

— А был случай с кем-то из старших родственников нашего последнего короля. Остановился этот родственник, будучи еще молодым принцем, в той гостинице, да собираясь, перевязь свою, оставил, позабыл, выходит... А как сообщили ему о том, даровал ее тогдашнему хозяину , на память, значится. Вот в честь этого события и переименовали гостиницу.

— Повезло, хозяину, что принц не панталоны позабыл. Перевязь все ж солиднее, — шепнула я па. И удостоилась до того хитрющего взгляда, словно мы с ним только что подписали договор, а он умудрился протащить там парочку выгодных для себя пунктов.

— А хозяин эту самую перевязь повесил в зале своей гостиницы. И до сих пор ее показывают всем желающим,— продолжал разливаться соловьем парень-возничий.

Пришлось срочно уткнуться носом в плечо па, чтобы не расхохотаться в голос. Да уж, хозяину, действительно, повезло.

Во время нашей не слишком продолжительной поездки у меня вполне сложилось первое впечатление от Далвертона. Здесь тоже было много зданий из серого камня. Но зелени было значительно больше, и улицы казались много чище, чем в столице. К тому же то тут, то там, попадались приятные глазу мелочи: деревья, стволы которых были укутаны разноцветными вязаными чехлами, клумбы, выложенные искусной мозаикой из матового стекла, небольшие уютные домики с резными ставнями и яркими черепичными крышами. Было очень заметно, что люди здесь живут душевные, неравнодушные. Кстати, о людях — встреченные нами на улицах прохожие не были разодеты в пух и прах, как в центре Лиденбурга, но и откровенно бедствующих, неопрятно одетых людей мы не заметили. Просто, добротно, с чувством собственного достоинства — если бы нужно было охарактеризовать то, как выдели жители Далвертона, я бы выбрала именно эти слова.

— Много мастеров хороших у нас тут живет. В городе-то и мебельная фабрика есть, и ткацкая. Швейные мастерские, опять же. И ученый народ имеется — институт здесь да университет, ну и школы хорошие тоже есть. Для магиков школа вот — лучшая в стране. Только хлопот от них дюже много, хорошо, что перевели их в здание старой усадьбы, что на отшибе. Сразу спокойнее в городе стало, — Поток информации лился из уст нашего добровольного экскурсовода столь полноводно, что я рисковала в нем утонуть. Мы неторопливо ехали по одной из старейших улиц города (насколько я могла об этом судить). Симпатичные двухэтажные домики — и совсем небольшие, и довольно просторные — так тесно прижимались один к другому, что даже щелочки между ними не просматривалось. Серые, коричневые, терракотовые, с белой или темно-коричневой отделкой, выглядели они довольно уютно, и.. основательно. Дух старого времени витал здесь в воздухе. И было легко представить, что мы перенеслись на двести лет назад.