Книга Кровью и жизнью, страница 32 – Елена Владимировна Добрынина

— Эмма, Эмма Дженкинс, — для чего-то решила уточнить я, словно тут разные новенькие Эммы табунами бродили.

— Ну и горазда ты спать, Эмма Дженкинс. Вставай, а то обед проспишь!

Алисия забралась на свою кровать с ногами и неприкрыто рассматривала меня в упор.

— Богатенькая, — произнесла она, наконец.— И откуда ты?

— Из окрестностей Брэдфорда. И ты права, у моих опекунов хорошее производство. Денег нам вполне хватает.

— Опекунов? А родители?

— Погибли. Давно уже, — в разговоре повисла тяжкая пауза.

— Ну а мы люди простые, можно сказать, с улицы, — в насмешливом голосе соседки слышался вызов. Светло-карие глаза смотрели с интересом. Что, мол, на это скажешь?

— Рада с тобой познакомиться, Алисия, — сказала я от души.

Уж если чему и научили меня и мои родители, и ма с па, так это тому, что происхождение — ерунда, главное, чтобы человек был хороший. А воротить нос от тех, кому не так повезло, как тебе — последнее дело.

Девушка посидела еще немного, потом подошла к окну и приоткрыла одну из створок.

— Не против? — снова не без ехидства спросила она меня.

Я покачала головой.

— Дар какой у тебя?

— Никто пока не в курсе, — почему-то ей захотелось рассказать все как есть. — Два с половиной уровня, а ни полюс, ни даже ось определить не выходит.

— Да ну? — Вот теперь в голосе Алисии Уилби прорезался настоящий интерес. — И куда тебя определили?

— К магам жизни. Наставник — мэтр Далтон.

Девушка задумчиво хмыкнула и повернулась ко мне.

— Если уж Далтон не вытащит из тебя зачатки дара, то можешь быть уверена, что точно не виталист. Дотошней его я жизни никого не видела.

Пока я заправляла кровать, умывалась и одевалась, Алисия стояла у окна, изредка поглядывая в мою сторону.

— Миленькое платье, — отметила она. Слово «миленькое» совершенно не вязалось с моей соседкой, и я улыбнулась.

— Ладно, соня, пошли, отведу тебя в столовую. А то еще уснешь по дороге.

И мы пошли на обед. По дороге пришлось то и дело останавливаться. Алисия приветствовала знакомых, с некоторыми шушукалась о чем-то, с некоторыми спорила, а с одной девушкой обменялась такими солеными шуточками, что у меня заалели щеки. На подходе к столовой мы столкнулись с группой парней-старшеклассников. Один из них — с длинной светлой челкой, падающей на глаза — гаденько ухмыльнулся и крикнул в нашу сторону:

— Смотрите, огневушка-поскакушка завела себе новую подружку.

— Отвали, Стен и не позорься, пора бы уже вылезти из песочницы, — презрительно бросила Алисия и слегка подтолкнула меня в спину, пошли, мол.

— Ты популярна, — не смогла не отметить, когда мы поднимались по лестнице.

— О, да, этого добра мне хватает. Т-а-ак, чем нас сегодня покормят? — и мы пристроились в конец куда более длинной, чем вчера, очереди.

Сегодня я ела за большим столом в окружение приятелей Алисии. Все они казались довольно симпатичными ребятами и девушками. Сквернословили, правда, некоторые хуже грузчиков в порту, но ко мне отнеслись дружелюбно. Расспрашивали, давали советы, рассказывали разные забавные случаи и смеялись, когда я рассказывала о наших с Лиз проказах в школе мэм Шульц. Ханну я тоже заметила: девушка шла с подносом, выглядывая, куда бы примоститься. Когда я махнула ей рукой, приглашая к нам, она сделала мне страшные глаза и прошла мимо.