Книга Кровью и жизнью, страница 30 – Елена Владимировна Добрынина

— Да. Когда тут принято ужинать? И где можно посмотреть расписание? И можно ли выходить из школы в город?

— Ужин в семь, столовая в отдельном корпусе, выйдешь отсюда и налево второе здание. Выходить новичкам можно только в сопровождении старших учеников. А расписание... Наставника знаешь своего?

— Мэтр Далтон.

— Маг жизни, значит?

— Предположительно, — ответила я и, взглянув на удивленно поднятные брови мистресс, поспешила добавить: — Точно пока определить сложно.

— В любом случае расписание найдешь в холле главного корпуса на стенде виталистов.

Я и забыла уже, что так называют магов жизни. Поблагодарив мистресс Грин, я сложила все выданные стопки одежды и белья в одну и побрела наверх. К ужину вещи разобрать не успею, но хотя бы начну. Странные это были ощущения: иметь свой ключ от комнаты, самой застилать свою кровать, одеваться и выходить на улицу, чтобы поесть и не иметь никого близкого вокруг. «Демонова кочерыжка», как сказала бы Лиззи,.

Здание столовой я нашла сразу — стройные ручейки желающих подкрепиться обнаружились уже на лестнице общежития. Девушки, кто стайками, кто, как я, в одиночку и недоверчиво глядя по сторонам, шли на ужин. На улице стало понятно, что туда спешили все: и девушки, и парни, и младшие школьники( последние — группами во главе с воспитателями).

Изнутри столовая оказалась совершенно не похожей на ту, что была в заведении мэм Шульц. Обеденный зал был намного больше и совсем не так уютен. Отстояв довольно большую очередь, я немного воспрянула духом: худшие мои опасения не оправдались. Еда была сытная и выглядела неплохо, и даже выбор имелся (хотя и не очень велик: котлеты или рыба на горячее, рис или пюре из картофеля на гарнир, отвар или компот в качестве напитка). И поварихи — розовощекие, пышные, так и норовили положить порцию побольше, чтобы «эта новенькая худышка хорошо покушала». Я взяла свой поднос с ужином и окинула взглядом зал — народу было много, но несколько свободных столиков еще оставалось. Вот к одному из них и решила направиться. Так и сидела в одиночестве, наблюдая за окружающими. Но не успела осилить и трети своей порции, как на мой стол по соседству приземлился еще один поднос.

— Привет! Ты наверное, тоже новенькая. Сидишь одна, ни с кем не общаешься. Не против, если я присоединюсь?

И не дожидаясь моего кивка, на соседнее место вспорхнула девушка. Миловидная, отметила я мельком, светловолосая, похожая на фарфоровую куколку, которая сидела у нас в каминной зале. Даже маленький ротик так же чуть приоткрыт, словно в изумлении.

— Да, я только приехала сюда.

— И как тебе здесь? — куколка неопределенно повела руками.

— Пока не поняла, — ответила честно.

— Зато я прекрасно поняла. Это же кошмар какой-то! И школа, и комнаты, и еда...

Девушка брезгливо посмотрела в свою тарелку.

— ...и вообще. Раньше я училась в хорошей школе в Лиденбурге, а тут, — она понизила голос до шепота, — всякий сброд, ни манер, ни представлений о приличиях... Кстати, я Ханна, давай дружить.

Мне под нос подсунули маленькую крепкую ладошку с короткими, но тонкими пальчиками, которую я слегка пожала.

— Эмма. Очень приятно.

— Ой, я так рада, что тебя встретила. Ты хоть выглядишь.. нормально. Не как эти, — она быстро оглянулась по сторонам. — Сразу видно, что из приличной семьи.