Книга Кровью и жизнью, страница 33 – Елена Владимировна Добрынина

После обеда наши с Алисией пути ненадолго разошлись. У нее имелись свои дела, а мне нужно было посмотреть расписание. Поэтому я поискала в зале Ханну. Она примостилась за угловым столиком, отгородившись подносом от сидевших рядом девочек. Но вот идти со мной мистресс фарфоровая куколка отказалась наотрез.

— Как ты могла, сидеть с этими? — прошипела Ханна возмущенно. — А я уж было подумала, что на тебя можно положиться.

— С «этими» тебе еще как минимум год учиться. Да и они на самом деле неплохие ребята — попыталась я вразумить свою вчерашнюю знакомую. Но тщетно. Та поджала кукольные губки и отвернулась. Видимо, меня теперь тоже перенесли в категорию недостойных внимания. Я пожала плечами и пошла одна.

В главном корпусе народу было немногим меньше, чем в столовой. Потолкавшись минут десять, я нашла, наконец, свое расписание и аккуратно переписывала его в тетрадь, когда меня вдруг очень невежливо схватили за локоть.

— Виталисточка, значит... ничё такая, — передо мной стоял тот самый белобрысый Стен. — Передай своей рыжей подружке, если будет выпендриваться, я ей это припомню…

Дослушивать эту проникновенную речь не стала.

— Вы забываетесь, — так холодно, как только могла, произнесла я. Предки — аристократы по маминой линии, кажется, смогли передать своим потомкам некоторые таланты, и морозный тон меня даже саму пробрал. — Извольте не распускать руки и решать свои проблемы сами.

Стен отпрянул, пару мгновений стоял и удивленно моргал. Все верно, оторопь — первая реакция таких хамов на непривычное для них поведение. А вот потом должна была начаться площадная брань. И Стен не подкачал. Вслед мне неслась такая отборная ругань, что из приличных слов в ней были только предлоги и местоимения.

Прогулки ради я обошла почти всю территорию школы (за исключением полигонов) и только затем вернулась в общежитие. Завтра должны были начаться занятия, а сделать еще предстояло много. Например, привести в порядок форму. Даже в то небольшое зеркало, которое висело над умывальником, было понятно, что оно висит на мне, как на вешалке. Я крутилась и так, и сяк, пытаясь понять, как исправить такое удручающее положение. Наконец, приняла решение немного ушить платье в талии. Сказано — сделано. Небольшой дорожный набор для шитья был у меня с собой, и я незамедлительно взялась за работу. Когда я уже заканчивала, в комнату вошла Алисия.

— Ух ты, богатенькие девочки сами подшивают себе платья? — беззлобно осведомилась она.

— Они еще не на то способны, — решила отшутиться я, перерезая нитку. — Сейчас посмотрим, что в итоге вышло.

Примерка показала, что вышло чуть лучше, но до стандартов линдербуржской моды этому платью было также далеко, как от меня до Брэдфорда пешком.

— Да, серый — явно не твой цвет, — прокомментировала Алисия. — Хотя я вообще не встречала еще тех, кому бы он был к лицу. Но если сделать защипы вот тут и вот тут, то сидеть будет неплохо.

Я и заметить не успела, как девушка выхватила пару булавок из набора и ловко подколола платье в нужных местах. Мне осталось только аккуратно снять платье и подшить.

— И правда, так гораздо лучше, — вертелась я перед зеркалом полчаса спустя. — Спасибо тебе. С меня что-нибудь вкусненькое. Ну, когда смогу в город выбраться.

— Замётано! — Алисия завалилась на свою кровать и принялась листать журнал. Я тем временем собирала сумку на завтра: складывала тетради, автоперья, карандаши и прочие необходимые вещи. Затем села писать письма для ма и Лиз. Когда закончила, оказалось, что подошло время ужина, и мы снова пошли в столовую.