Книга Кровью и жизнью, страница 49 – Елена Владимировна Добрынина

Полноправной хозяйкой библиотечных премудростей была мэм Пинч — дама зрелого возраста, по совместительству супруга миста Пинча, преподающего у воздушников один из профильных предметов. К делу своему она подходила очень ответственно, и, по мнению многих учеников, книги любила намного больше людей. Основную свою задачу эта достойная мэм видела в том, чтобы оградить бесценные источники знания от нерадивых учеников, поэтому на руки книги выдавала очень неохотно. Вот и сейчас, подойдя к стойке библиотекаря, я могла лицезреть, как она отказывалась выписать книгу долговязому светловолосому парню ( в котором я к удивлению своему узнала Стена), мотивируя это тем, что «вас много тут таких ходит, а книг этих всего три экземпляра осталось».

— У, ведьма, — тихо, чтобы не услышала мэм Пинч, шепнул побежденный Стен, направляясь к столу читального зала.. и тут увидел меня. Остановился, ухмыльнулся, отбрасывая назад белобрысую челку, но ничего не сказал и продолжил свой путь. Странный тип.

— Вам, мистресс? — тем временем выжидательно уставилась на меня библиотекарша из-за строгих тонких очков.

— Добрый день. Мне, пожалуйста, по истории магии — о великих магах жизни и магах земли. И еще, если есть, что-нибудь по истории женского костюма, для театральной постановки, — смиренным тоном и с полуопущенным взглядом попросила я.

Мэм Пинч неопределенно хмыкнула и тут же решила внести ясность:

— Книги только в читальном зале.

— Конечно-конечно, — меня это вполне устраивало. Еще не хватало врать о «театральных постановках» Алисии.

В ожидании своих книг я глазела по сторонам, и мой взгляд то и дело останавливался на Стене. Наверное потому, что других знакомых в зале не было. Тот сидел, подперев рукой щеку и небрежно листал довольно объемный том, периодически делая пальцами свободной руки разные пасы — видимо, повторял заклинания.

Мэм Пинч вернулась в компании трех книг — две из них выглядели довольно внушительно, а вот третья походила скорее на тонкий альбом. Когда я расположилась в читальном зале со своим уловом, я с удивлением обнаружила, что это альбом и есть , а точнее сборник дамских портретов от средних веков до наших дней. Две же другие книги представляли собой тома энциклопедии по истории магии : «История магии жизни» и «История магии земли». То, что надо.

С нетерпением я открыла книгу о магах земли, страстно желая отыскать какое-то упоминание о семье Солсбери. И довольно быстро нашла. Их род, оказывается, был одним из тех, кто стоял у истоков артефакторики. Даже один из законов этой науки был открыт лет триста назад неким Адамом Солсбери (и, судя, по представленному портрету, я видела изображение этого ученого мужа в одном из коридоров главного корпуса). Здесь я вспомнила для чего, собственно просила пособие по истории дамской моды. Нужно было определить временной промежуток, в который …жил Лай … и все они. Источник, мне до сих пор не верилось в реальность происходящего. На портрете ни даты, ни подписи художника я не нашла. Мужская мода не столь изменчива, а вот женская меняется из года в год. Наряды девушек на портрете я запомнила хорошо, и хотела посмотреть, какому времени они соответствуют.

Половину альбому пролистала не глядя — ни древние времена, ни средневековье , ни «галантное» время меня не интересовали. А вот последнюю треть альбома просмотрела очень внимательно. Открытые плечи, слегка задрапированные шифоном, утянутые «рюмочкой» талии, пышные короткие рукава, высокие прически — все говорило о том, что портрет, на котором был изображен Лай с братом и сестрами, был написан незадолго до Смуты. А учитывая, что в последних моих снах юноша выглядел лет на шесть-семь старше, чем на портрете, искать какое-либо упоминание о Лае нужно было во время самой Смуты или даже позже.