Книга Кровью и жизнью, страница 70 – Елена Владимировна Добрынина

В следующее мгновение я почувствовала, что в меня въехал паровик — огромный ярко-зеленый, в шляпе и боа, блистающий изумрудами и брильянтами в необъятном декольте — и я повалилась на спину.

— Ой, что это? — испуганно пробасил паровик.

— Мусенька, не делайте себе нервы, сейчас я все оформлю, — произнес высокий напомаженный тип в бархатном пиджаке и парчовом жилете, бросаясь ко мне на помощь. — Позвольте ручку, милая барышня, будем посмотреть, что тут у нас.

Пока он осматривал меня, убеждаясь, что со мной все в порядке, я смотрела на него, и глаза мои все больше округлялись. В этом хлыщеватом молодце с зализанными назад волосами и мерзкими тонкими усиками я с удивлением узнала Эверта Диксона.. Судя по всему момент узнавания в моих глазах не ускользнул от вышеназванного индивида, и только я набрала воздуха для гневной тирады..

— Воробышек, дышите носом... — сердечно процедил он сквозь зубы и тут же громко воскликнул: — Шикарно, ви-таки здоровы, чтоб я так жил! Я дико извиняюсь за такое огорчение.

Он помог мне подняться на ноги и в процессе я не упустила возможность шепотом ответить на его приветствие:

— Всегда подозревала, что у вас прекрасный вкус, но чтоб настолько!... Усы рекомендую оставить, исключительно ваш вариант.

Раздраженное фырканье пролилось бальзамом на мою душу

— Жоня, ви такой обходительный мущщина. Что бы эта малахольная девица бы без вас делала? — Радовалась меж тем обильная телом Мусенька.

— Сюдой, сюдой, — «Жоня» Диксон под локоть энергично тащил меня к выходу..

— А ну пустите, — прошипела я зло, как только мы вышли из зала.

— Слушайте, это не то, что..

— Да, совсем не то, — перебила я этого.. этого... — и поспешила к подругам внутренне удивляясь, как это раньше я могла находить его привлекательным.

Но даже этот эпизод не смог окончательно испортить отличный день (хотя и доставил несколько весьма неприятных мгновений). И к моменту возвращения в школу хорошее настроение вновь бурлило внутри и переливалось через край.

Ночью, впервые за много недель, мне снова снится Тилли с друзьями. Снова Лай достает из ящика стола мой медальон. Снова все друзья по очереди надрезают черным ритуальным ножом себе ладони и собирают кровь в большую чашу. Снова и снова я слышу, как Эд приносит слова клятвы:

«Добровольно делюсь кровью и жизнью. Клянусь всегда быть рядом»... Быть рядом... всегда быть рядом.. быть рядом.. .. — его голос эхом звучит в моей голове, когда я проваливаюсь в другой, уже спокойный сон.

Неделя пробежала быстро за занятиями, уроками, болтовней, невинными шалостями и раздумьями. А подумать было над чем. И речь не об ответе мисту Кингсли — здесь все давно было решено. Скорее о ситуации в целом. Во мне может течь королевская кровь, меняет ли это что-то для отдельно взятой меня? Что, если моя жизнь и вправду связана с жизнями совершенно неизвестных мне людей? Можно ли что-то с этим сделать? Надо признаться, все размышления мои носили совершенно отстраненный характер — словно речь не обо мне, а о совсем другом человеке. Куда больший эмоциональный отклик вызывал во мне сам старший следователь. И все попытки серьезно подумать почти всегда незаметно сводились к совершенно несерьезным внутренним вздохам. Моя легкомысленность удивляла меня саму.