Книга Лики миров, страница 150 – Елена Владимировна Добрынина

Во сне я бежала. Падала, спотыкалась на неровных, каменистых горных тропах, разбивая в кровь локти и колени, поднималась на четвереньки, вставала и неслась дальше. Я устала, мышцы ныли, ноги не слушались, заплетались, дыхание окончательно сбилось. А я бежала, все дальше и дальше, не смея даже оглянуться.

Острый торчащий камень впился в ногу, я вскрикнула, потеряла равновесия и упала, больно приложившись головой о твердую шершавую поверхность горного склона.

«Не могу больше, — от усталости и боли слезы градом покатились из глаз, — не могу… Я не выдержу, не доживу до того момента, когда крылья заживут, и я снова смогу летать».

Страшный расщепленный рык, усиленный эхом, раздался с той стороны, откуда я пришла.

«Они нашли меня!» Страх придал сил, заставил встать, вытащив из стопы вонзившийся в нее каменный шип, и бежать дальше.

«Я должна, просто обязана выжить. Я поклялась. Кому? Не помню, но обязательно вспомню потом… когда-нибудь. Только бы крылья быстрее затянулись…

Стоит ли удивляться, что сон не принес долгожданного отдыха?

Следующие пару дней я маялась и не находила себе места, изводила себя вопросами, но ни одной стоящей идеи так и не пришло в мою глупую голову. Друзья и коллеги посматривали на меня кто с осуждением, кто с сочувствием. И то, и другое сносить было одинакового тяжко. И я окончательно приросла к Миру: приходила к нему в каюту, есть садилась за его столик, там мы и торчали, как два изгоя. Ладно, с последним я немного погорячилась: меня изгоем никто не считал, я сама себя к ним причислила, да и на симпатичного блондина девчонки поглядывали с интересом. Но общалась я в эти дни больше с ним, чем с кем бы то ни было, даже с Ведой. С ним, не смотря ни на что, мне было спокойнее.

Разговаривали мы о чем угодно — о моей учебе, о его работе, о путешествиях и местах, где пришлось побывать — только не о том, что волновало нас обоих больше всего. Лика я за эти дни видела всего пару раз, и то мельком. Он был снова привычно строг, собран и меня показательно не замечал.

Наступил тот самый «третий день», вечером которого нас с Миром должны были высадить на космической станции. С самого утра «чемоданное настроение» висело в воздухе, и я ходила по кораблю унылой амебой, размышляя, что мне сказать на прощание Лику, да и стоит ли… После завтрака я потащилась за нашим «зайцем» в его каюту, если не поговорить, то хотя бы помолчать вдвоем.

«Просьба всем пассажирам разойтись по своим каютам и пристегнуть ремни безопасности. Через пять минут наш корабль осуществит перемещение по пространственному тоннелю» — раздался сигнал оповещения.

Вот черт, еще и скачок, про него я совсем забыла. Мы уже совершали один такой — дня через два после старта с «Земли-5» — и запомнился он мне весьма тоскливыми ощущениями. По времени процесс перехода занимал всего ничего, но мутило после него дольше, чем после взлета.

— Можно я у тебя перекантуюсь? — спросила я.

Бежать к своей каюте не хотелось. Да и во временном обиталище нейропсихолога имелась вторая койка, никем пока не обжитая.

— Как хочешь, — пожал он плечами, — мне не жалко.

К моему обществу он относился вполне благожелательно. Думаю, ему самому легче было терпеть присутствие «назойливой» меня, чем оставаться надолго наедине со своими мыслями и совестью.